А чуть позднее она быстрыми движениями собрала волосы под сетку и посмотрела на озеро. Вечерело. Неяркое солнышко купалось в алых водах, плыл по водам, выделяясь яркой белизной, грациозный лебедь.
Один. Она завтра тоже будет одна.
Но это завтра. А сейчас счастье охватило с головой, окунуло в глубокий омут, откуда выныривать не было сил.
Боги, почему нельзя остаться на этом озере вечно? Растянуть мгновение в бесконечную медовую ленту и навсегда забыть и о женихе, и об опекуне, и о замужестве?
Но на солнце нашла туча, повеял ветерок, и стало вдруг совсем холодно. Пробежали по плечам мурашки, скользнуло льдом по позвоночнику плохое предчувствие. И солнце вдруг совсем утонуло в темных волнах, а лебедь скрылся в стремительно темнеющих зарослях рогоза. Аланне стало страшно. И, будто почуяв, Рэми оказался рядом, накинул на ее плечи серебристый плащ и сел на траву, притянув ее к себе на колени и осторожно, чтобы вновь не растрепать ей волосы, поцеловал в висок.
Аланне не понравилось. Она мягко провела языком по его губам, и Рэми раскрылся ей навстречу, ответив глубоким долгим поцелуем. Все поплыло. Струились под пальцами его волосы, трепетало испуганно сердце, и по венам вновь потекла горячая лава.
— Боги, как я этого хотел! — выдохнул ей в губы Рэми. — И как этого боялся! Девочка моя, что ты со мной делаешь?
— Я ничего не боюсь, — с той же улыбкой ответила Аланна. — Повелитель, наконец-то, ответил на письмо и приказал явиться в столицу. Вместе с женихом и опекуном. Я не знаю, чем это закончится и закончится ли вообще — но я счастлива! Мне теперь все равно...
— Мне не все равно, — мягко ответил Рэми, уткнувшись носом ей в ключицу. — Мне надо научиться жить без тебя. А тебе — без меня.
Зачем он это сказал?! И Аланна не выдержала вдруг, прижалась к Рэми и расплакалась, вцепившись в его плащ.
А он молча гладил ее волосы. И Аланна знала — жалеет. О том, что было недавно жалеет. А она нет! Как сумасшедшая, вдыхала она его запах, потому что в последний раз, жадно пила дыхание из его губ, потому что в последний раз, пропускала между пальцами его волосы, потому что в последний раз. И не могла насытиться его нежностью.
Рэми жаркими поцелуями осушил ее слезы, но Аланна уже не плакала — она таяла под его руками, прижималась к нему всем телом и молила богов только об одном — вот теперь умереть, унести это чувство в могилу и наслаждаться им вечно.
Но мгновение закончилось. Рэми оторвал от себя Аланну и посадил в лодку. Лебедь плыл за ними по кроваво-красным волнам озера, а Аланна смотрела на птицу, стараясь не плакать. Поднималось к горлу дурное предчувствие. Разлуки ли, беды, она не знала. Не хотела выходить из лодки, не спешила прижиматься к Рэми, будто все время чувствовала на себе чужой взгляд. Беда... Беда идет в дом...
И тихо смеется где-то рядом Варнас.
Ты же сама этого хотела, девочка?
Чего она хотела?
***
Боги не любили Лиру. А вот заклинателя любили. Красив он говорят, — зараза, половина девок в деревне по нему сохнет. А что в нем красивого-то? Хлюпик же, Лиры вон в плечах уже. И взгляд у него такой... все видит, все понимает. Как тогда в сосняке, промозглым серым утром:
— Прекрати ставить сети на озере, — тихо сказал заклинатель. — Иначе выдам тебя дозору.
Лира испугался не на шутку — заклинатель ведь не смеялся, не грозил. Коль сказал, что выдаст, так выдаст. И ничего уже не поможет. Ни сеном не возьмет, ни валенным мясом, ни монетами.
— Тебе рыбы жалко? — беспомощно выдохнул тогда Лира.
— Жалко, — ответил Рэми. — Жаден ты. Выбираешь лучших, остальных даже в озеро не выпустишь — на берегу бросишь, где они напрасно дохнут. И уже второй детеныш выдры в сетях запутался. А третьего кормить нечем, такие, как вы, всю рыбу перевели.
Выдр этому жалко! А теперь Лира не поедет на базар, не продаст отборной рыбки. И шкурки Лильке на воротник не купит... Лилька обещала за шкурку жаркую ночку. Хотя бы одну, с дрянью золотоглазой! Уж Лира своего б не упустил, все соки б из нее выжал! А потом, глядишь, и понесла бы Лилька и Лириной навечно стала... А уж он бы из нее дурь кнутом выбил... и шелковой была бы Лилька, и не дразнилась бы больше, не улыбалась бы каждому парнишке в деревне...
Но все пошло прахом, и из-за кого? Из-за паршивца заклинателя!