Если только богатая родня жрецов не подкупила и мальчишку не спрятала. Но зачем? Потому что носит силу целителя судеб?
Подбросив в огонь пучок трав, Занкл вдохнул полной грудью сладковатый аромат. Рид говорила, что это должно помочь заснуть. Только совсем не помогало.
К тому же, неприятно потяжелел подаренный матерью перстень с кровавиком. К беде это. Так же потяжелел он перед смертью матери, в то утро, когда ее переехала летевшая по улицам карета ублюдка. А потом Занкл ворвался в поместье урода и сделал из убийцы кровавое месиво. Оттащили его, к несчастью, слишком рано — убить любимого сынка главы южного рода он не успел. И лишь благодаря Арману отделался простым изгнанием.
В эти проклятые леса с проклятыми кошмарами ночами.
Скорее бы в столицу, к большеглазой любовнице, к друзьям в трактире, к суетливой столичной жизни и вечным приемам, на которые Занкла всегда звали. Но пока Рэми тут, из замка дороги нет. Боги жестоки: заставляют защищать мальчишку, который сам кого хошь угробит.
Зачитавшись, он и сам не заметил, как заснул в кресле. Все же трава помогла... Но поспать не дали — стук в дверь долбанул по вискам назойливым набатом, и Занкл одним всплеском магии поднял засов, позволяя гостю войти.
Этого простоватого мальчишку старшой ценил, как тут не оценишь? В столицу бы его с собой взять. Такие, казалось, никогда не взрослеют, но в бою вдруг начинают полыхать яростью, снося все вокруг. Впрочем, для дозорного ум не так уж и важен. Думать за него должен старшой.
Сегодня обычно озорной, Дейл казался неожиданно серьезным и даже повзрослевшим, что встревожило еще больше.
— Эдлай зовет, — сказал дозорный, непривычно отводя взгляд. — Злющий, как оса...
— И кто же его разозлил? — спокойно спросил Занкл, а перстень на пальце потяжелел еще больше.
Старшой поднялся с кресла и взял из сундука плащ — было прохладно и ветер гонял за окном куски облаков. Дождь пойдет? Закнл не любил дождь — в сырости ныли старые душевные раны и хотелось выть волком, проклиная свою судьбу.
Но и идти надо было. Злой архан — это непривычно, до этого хлопот с Эдлаем не было. Да и какие хлопоты-то? Эдлай тут бывал редко, а как бывал, перекидывался со старшим короткими фразами и вновь сматывался в столицу. Советник же. Очень влиятельный. И крайне, по слухам, жесткий. Впрочем, кто другой сумел бы воспитать такого, как Арман?
Свеча уже почти погасла, в агонии орошая все вокруг желтыми отблесками. И все так же не проходила тревога, а кровавик давил тяжестью, предупреждая...
— Кто разозлил? — спросил Занкл, застегивая пояс с ножнами, и вздрогнул, услышав:
— Рэми.
Вот она, беда-то. Занкл медленно повернулся. Мальчишка — любимчик богов, избранный, но и против Эдлая не пойдешь, боги не позволят, так ради Радона, как же оно?..
— Я же приказал ему не появляться в замке... — прошипел Занкл.
До сих пор заклинатель был послушным. Так что же теперь?
— Он исполнил приказ.
— Так почему?
— Рэми спутался с воспитанницей Эдлая... Этой... Аланной...
Занкл на миг замер. Вот оно как? Мальчишку так оберегали, а он... Из-за глупой бабы... Это даже не смешно. Знал бы Занкл раньше, живо бы ему мозги вправил, не посмотрел бы, что целитель судеб.
— Давно слухи ходили, — продолжал мальчишка, — но сам знаешь… мало ли, что глупые рожане болтают.
— А ты, урод, молчал?
Дейл покачнулся, ожидая удара, но Занкл лишь отмахнулся. Что придурка за дурость наказывать? Умнее от этого не станет. Да и Рэми это, увы, не спасет.
И стало вдруг противно от этой милости богов. Если даже их избранных так бьет судьба... То к чему эта избранность? Одни хлопоты от нее.
Но зов Томасу послал. И об опасности предупредил. Авось успеет к Рэми раньше дозорных.
— Что же, целитель судеб, против воли твоего отца не попрешь, — прошептал Занкл, вскочив на приготовленного для него жеребца.
Эдлай подал знак, лошади синхронно развернулись к воротам. И началась бешеная скачка. Демон Эдлая несся в темноту, летели из-под копыт искры, и Занкл пришпоривал тяжело дышавшего Рыжего, молясь, чтобы не отстать.