Только бы не наткнулся на ту тварь, что людей в лесу губит. Хоть и приутихла в последнее время, а все же…
— Проследи, чтобы доехал, — приказал Занкл Дейлу, срывая яблоко. — А я пока поговорю с Рид. И… — прости, Рэми! — приведете в замок жреца родов. Мы изменим знаки рода мальчишки.
Дозорные разом замолкли, но возразить никто не осмелился, даже молча смотревший под ноги Томас. А Занкл жгуче хотел, чтобы ему возразили.
***
Всего пару десятков лет назад было иначе: в тронном зале услаждали слух тихие песнопения жрецов, горели круглые сутки в лампадах огни, танцевали у входа гибкие танцовщицы, дрожали на их руках браслеты.
Когда-то Варнаса любили и уважали, когда-то к нему приходили самые знатные арханы, когда-то его культ не был под запретом, а над храмом в остроконечных горах не возвышался магический щит. Когда-то за его милость платили золотом, а теперь — головой.
Эта проклятая пещера превратилась в его темницу. Святой источник был осквернен кровью жрецов, и даже имя Варнаса оказалось запретным. Осталась лишь последняя надежда — забытый всеми алтарь в старом заброшенном замке. И глупая девчонка, что его нашла.
Приходилось ждать, осторожно меняя нити судьбы. А ждать Варнас не любил. И одиночества не переносил, потому даже своей своенравной сестренке неимоверно обрадовался. Хоть полыхала она праведным гневом.
— Не тронь моего наследника, Варнас! — зашипела богиня. Ну да, старшая сестрица никогда не отличалась сдержанностью.
Она была одной из самых красивых младших богинь: гибкий стан, белоснежная кожа, волосы, темным водопадом ниспадающие до самой земли. И глаза. Огромные глаза, почти лишенные белков, полыхающие белоснежным огнем магии. Ее личной магии, не кассийской, глубоко-синей, как морская пучина.
Ее дети были такими же. Прекрасными. И гордыми. Как Нериан...
И в другое время Варнас поостерегся бы ее злить, но он хотел жить… Младший бог силу черпает в поклонении людей и умирает в человеческом забвении. Варнас умирал.
— Не смей вмешиваться в судьбу Нериана!
— Приказываешь? — устало спросил Варнас, вернувшись в прохладные объятия своего трона.
— Пока прошу, — мягко ответила сестра. — Нериан мой.
Варнас лишь пожал плечами:
— Мне очень жаль тебя расстраивать, сестра, но пока Рэми в Кассии, он не твой. Он общий. Ты сама дала ему душу Аши, помнишь? А Аши несомненно принадлежит своему отцу, Радону.
— Хочешь играть с судьбой целителя судеб и наследника Виссавии? — прошипела Виссавия.
Варнас лишь пожал плечами, устраиваясь на троне поудобнее:
— Каждый защищается как умеет.
— И ты не отступишь?
— Нет. Я просил тебя помочь после смерти Акима, но ты...
— Я никогда не приказываю своим людям, ты же знаешь...
— Тогда не приказывай и мне, — протянул Варнас. — Деммид завалил мои пещеры камнями, убил моих жрецов, и я умираю… твой Рэми даст мне возможность выжить, неужели ты думаешь, что я ее упущу?
— Мальчик не принадлежит Кассии, когда ты это поймешь?
— Пока в нем сила Радона — принадлежит.
Сестра лишь засмеялась, и этот смех Варнасу не понравился.
— Радон слишком милостив, не находишь? — прошептала сестра. — Не задумался почему? Или не понимаешь, что с тобой всего лишь играют, стремясь получить для Кассии сильного мага? Моего сильного мага!
— Прости, но ничего изменить я не могу. Аланна получит своего рожанина, а я — свое спасение.
— Пожалеешь, Варнас!
— Думаешь, может быть хуже?
— Глупый Варнас, — тихо прошептала сестра. — Ты ввязался в игру, смысла которой совсем не понимаешь. И зря ты думаешь, что нити судьбы моего наследника ускользнули из моих ладоней.
И Варнасу впервые стало страшно... Только теперь в глазах сестры он прочитал свое отражение и уверенную усмешку.
— Почему? — вслух спросил он. — Почему ты разрешаешь ему остаться в Кассии?