— Спасибо за доверие, старшой.
— Говори, — холодно ответил Арман.
Обнаружив на закате на столе записку с просьбой сюда явиться, Арман подивился наглости темного цеха. Но пришел. Некоторые приглашения лучше принимать без возражений.
— Твои люди очень сильно нас тревожат, мой архан, — осторожно ответил мужчина, отбрасывая на плечи капюшон, — напрасно.
Арман лишь слегка улыбнулся. Если незнакомец надеялся, что Арман не различит в темноте его лица и не запомнит, то надеялся зря. Кровь оборотня позволяла ему видеть ночью так же четко, как и днем, и Арман незаметно запоминал каждую черточку: слегка раскосый изгиб глаз, мягкие, будто женские, черты, узкие, сомкнутые в волнении губы. И тонкие ладони, вдруг взмывшие к груди.
— Ты... — криво улыбнулся Арман.
А незнакомец лишь улыбнулся, не понять, грустно или же, напротив, торжествующе, и между ладонями его появился мягкий глубоко-синий свет, складываясь в очертания хорошо знакомого Арману амулета.
— Не думал, что глава темного цеха столь глуп, — съязвил Арман. — Приходишь сюда один, открываешься мне и воображаешь, что я этим не воспользуюсь?
И как глуп Арман, ибо те, кто знает в лицо главу темного цеха, долго не живут.
Свечение исчезло, а незнакомец лишь тихо ответил:
— Я ничем не рискую, Арман. Потому что ты меня не выдашь и не арестуешь.
— Откуда такая уверенность?
— Потому что ты умен, — усмехнулся незнакомец. — И знаешь, что не будет в цехе меня, и мои люди найдут замену. И эта замена может оказаться не столь сговорчивой.
— Ты понимаешь, с кем разговариваешь? — холодно ответил дозорный.
— Понимаю. С человеком, который держит в своих руках власть днем. При ярком свете. Но ночью... — Луна вновь выглянула из облаков, посеребив реку мягким светом. — Ночью власть принадлежит мне.
Прав ведь, засранец, этого у него не отнимешь.
— Чего же ты хочешь?
Сейчас не важно кто с ним разговаривал. Сейчас важно зачем. И важно, что он скажет.
А глава ответил:
— Я хочу, чтобы ты мне поверил. И все, что я скажу тебе сегодняшней ночью будет правдой.
Арман хотел засмеяться в лицо этому самонадеянного юнцу, а юнец посмотрел на него серьезно и начал читать заклинание магической клятвы. Блеснули синим руны, запахло привычно магией, и Арман поверил — незнакомец врать не будет. Вернее, дав магическую клятву, врать не сможет.
— Твои люди тратят время, пытаясь выловить моих магов, — серьезно начал глава цеха. — Еще в ночь исчезновения Мираниса я лично допросил каждого. Никто из них не открывал для принца арки перехода.
— Мне поверить, что ты хочешь спасти наследника? — вновь усмехнулся Арман.
— Зря усмехаешься. Правящая ветвь вполне устраивает наш цех, она дает Кассии стабильность. Без стабильности люди не хотят нести нам золото, в стабильности — начинают жаждать запретных удовольствий... во время побегов твоего принца мои люди следили за его безопасностью. Или ты думаешь, почему он до сих пор ни во что не вляпался?
Арман лишь криво усмехнулся: собственная самонадеянность слегка ранила. Искра ободряюще ткнул мордой в плечо, а глава цеха продолжил:
— Если до сих пор Мираниса не нашли ни вы, ни мы, то это может означать только одно — принца нет в столице. И играет против него третья сила, над которой ни вы, ни мы не властны. Это все, что я хотел сказать, Арман. Ты знаешь, я не могу тебе сегодня соврать, потому заканчивайте вылавливать моих людей, они не виноваты в ваших несчастьях, а если я смогу тебе помочь...
И протянул Арману перстень. Блеснул в лунным свете гагат на камне, свернулся клубочком на ладони тонкий золотой ободок.
— Думаешь, я буду носить такую вещицу? — усмехнулся Арман.
— Будешь, — серьезно ответил глава цеха. — С этой «вещицей» никто из моих людей тебя не тронет. А если тронет, — губ главы коснулась легкая улыбка, — то жить не будет. И любой тебе поможет. Помни, Арман, мы тебе не враги... А ты не обычный дозорный, чтобы интересоваться нашими мелкими прегрешениями. Мы с тобой играем в более серьезные игры, не так ли?