— Так, — согласился Арман, надевая кольцо на безымянный палец. И даже в пору оказалось. — Но это не значит, что дозорные не из моего отряда...
— С теми я разберусь сам. А ты найди принца. Дележ власти не выгоден нам обоим.
Не выгоден нам обоим...
Арман кивнул главе рода и повернул Искру к мосту. И лишь сделав пару шагов, остановился и сказал:
— Как тебя зовут хотя бы?
— Зир, — ответил глава. — Меня зовут Зир, оборотень.
Арман вздрогнул, но угрозы в голосе собеседника не уловил. И насмешки не уловил. Потому лишь пожал плечами и задал новый вопрос:
— Есть ли среди твоих магов целитель судеб?
Глава рода едва заметно вздрогнул, в глазах его появилась тень искреннего интереса:
— Нет. Но если появится... привести его к тебе?
— Нет, — неожиданно даже для себя ответил Арман. — Я просто хочу знать, что он у тебя... и забыть об этом. Только не пытайся на него давить, это может для вас плохо кончиться.
— Вы его тоже ищете?
— Да.
— И что будет, если вы его найдете первыми?
— Он умрет. Я не ослушаюсь приказа повелителя.
— Значит первыми его найдем мы, ведь ты не будешь искать рьяно, — ошарашил его в спину тихий смех главы. — Арман, Арман... значит, и у тебя есть слабости?
Слабости?
Арман летел по пустынным улицам, и мимо проносился спящий город. Искра двигался плавно, аккуратно, затягивалось тучами небо, потух вдруг лунный свет. Глухие заборы, вновь набережная, неясный свет фонарей. А за ними — торжественно спящий южный квартал.
Накатилась вдруг усталость. Расплывались перед глазами камни мостовой, в золотую ленту смазался свет фонарей. Искра пошел медленнее, мягче, будто почуял, где-то вдалеке прогрохотала по пустынным улицам карета.
Темно и тихо. Нормальные люди в это время спят. Нормальные? Арман уже давно не мог себе позволить быть нормальным.
Ради богов, Мир, где ты шляешься?
Арман в бессилии сжал поводья, и на пальце его блеснул мертвенным светом гагат. Камень был достаточно большим, но сам перстень казался почти невесомым, будто и не было его, а в темной глубине его бушевало, ярилось синее пламя.
Магия... Арман не очень любил магию. Перед ней он сам себе казался слабым. Магия ставила на колени, магия скручивала на шее ошейник. Магия же давала Арману почти неограниченную власть над родом и дозорными. Только пользовался он этой властью не так и часто — противно было.
С тихим скрипом раскрылись ворота. Выскочил из будки привратник, поклонился низко, и Арман ответил ему холодным кивком. Ехать сил почти не осталось, он не спал с самого исчезновения принца.
Белоснежный дом застыл в обрамлении каштанов. Перед входом в огромной чаше журчала, лилась из кувшина в руках юноши вода, о чем-то тренькала тревожно спрятавшаяся в ветвях птица.
— Мой архан, — как всегда бесшумно появился рядом Нар, успокаивающе положил руку на гибкую шею Искры, подал чашу с укрепляющим питьем. — Еще немного и тебе уже ничего не поможет — ни зелья, ни магия. Не пора ли отдохнуть?
— Потом отдохну.
Пока он будет отдыхать, Мир умрет. Да и люди Армана тоже не спят, проверяют каждого архана в столице, пытаются найти целителя судеб. Ведь только эта сволочь может теперь помочь, и это Арман понимал слишком хорошо.
Только... Как найти того, кого в столице может и не быть? И полетели по всем дозорам, всем храмам новые приказы: найти, отыскать, только Арман откуда-то знал, что все это тщетно... Этот маг найдется, только если сам захочет. А он не захочет. Он ясно дал понять, что Мира терпеть не может и спасать его не собирается.
Боги, если честно, Мир заслужил!
— У тебя гость, — вздохнул Нар, принимая от Армана поводья. — Он тебе не понравится и вряд ли поможет... но я не мог его не пропустить.
— Где? — спросил Арман вздыхая полной грудью.
Зелье принесло облегчение. Ненадолго, но все же. И он еще немного может побыть на ногах. А потом... а потом, может, принц найдется.
Мир, Мир, где же ты? И почему я тебе не могу помочь? Как бы сильно не хотел, а не могу?
В кабинете оказалось неожиданно темно — магический светильник на столе светил едва-едва, а Лис, тощий и низкий, стоял у картины и смотрел прямо на безмятежное, улыбающееся лицо брата. Почему-то интерес жреца к брату был совсем неприятен. Почему-то запахло опасностью и тайной, но Арман был не из тех, кто чего-то опасается в собственном доме.