Ради богов, за что?
Вот Эдлая Рэми понимал. И ненависть его понимал. Но Занкл... Сжать бы ладонь, до хруста в костяшках пальцев, пустить по ветру рвущуюся к горлу силу... Изменить судьбу старшого так же легко, как недавно изменил судьбу Томаса. Утолить гнев и боль внутри, отомстить за яд, разливающийся по венам, может, дышать станет легче?
А жить потом будешь как?
Жить? Голос внутри не унимался. Шептал едва слышно и казался собственным. Лил уверенность и легко, даже слишком легко, успокаивал море силы. Тошно от всего этого! Тошно отдавать контроль над собственным телом кому-то еще!
— Запах крови, — сказал пегас. — Ты ранен?
— Ерунда.
Соврал, но лучше так, чем объясняться.
Рэми до этого ни разу не был ранен. Ни разу не ощущал того, что сейчас — беспомощности и страха перед немощью тела. А еще запах собственной крови и боль, острыми зубами рвущую мышцы.
Щерился волнами лес. Темнело перед глазами, звало, манило обещанием забытья. Рану жгло все сильнее, стремительно зарастало тучами небо. И бил в лицо, рвал волосы ледяной ветер, а пальцы, судорожно вцепившиеся в гриву пегаса, покрылись инеем. Еще немного, и Рэми соскользнет с белоснежной спины, упадет в исходящий злостью лес и забудется в густом покое.
А, может, так и лучше?
Этого же хотел Занкл? Хотел же! И если Рэми не свалится сейчас, то доконает рана. А если не рана, то яд, порченной кровью бегущий по венам.
"Слишком быстро сдаешься..." — шелестел внутри голос.
Рэми раздраженно прохрипел:
— Не смей осуждать, убийца!
Пегас дернулся, но отвечать не стал, будто знал, что говорят не с ним. Но знал не знал, сейчас все равно! Сейчас свистит в ушах ветер, а жизнь, знакомая, спокойная, такая, оказывается, родная, разлетается на осколки. И больно от этого... и стыдно.
Потому что скучна была та жизнь. Но впереди что?
Мы с тобой оба убийцы. Мы оба не можем спасти всех. Как бы нам не хотелось. Как бы тебе не хотелось, Рэми. Иногда приходится выбирать.
Выбирать? Рэми не хотел никого и ничего выбирать!
— Заткнись! — крикнул он и вцепился в гриву пегаса до боли в пальцах. Кожа Ариса вновь дернулась под пальцами, но пегас промолчал, а голос продолжил, на этот раз успокаивающе и мягко: "Заткнусь. Как только начнешь думать. Думай! Силы иссякают, домой ты вернуться не можешь, но и умереть я тебе не дам. Если не хочешь, чтобы я взял контроль..."
— И ты снова убьешь... — выдохнул Рэми.
"Если понадобится", — холодно ответил голос.
Слишком легко, слишком холодно!
— Не позволю!
"Тогда не давай повода. И спасай себя сам, чтобы мне не пришлось. Потому что ты пощадишь, а я этого делать не стану".
И вновь растворился в душе. Потекла венами сила, участилось дыхание, на миг стало легче дышать. Рэми полной грудью вздохнул морозный воздух, выпрямился в седле, кожей поймав ветер.
Боль стала почти терпимой. Она растекалась по плечу черной кляксой, вгрызалась в мышцы и вливала в кровь темный яд. Она то пульсировала, то вспыхивала жаром, и тотчас притухала под новым всплеском силы.
Но силы надолго не хватит. И тут крылатый, увы, прав.
А надолго и не надо!
Рэми собрал в пальцах пряди гривы, закрыл глаза, вдохнул мягкий, едва уловимый запах Ариса. И поплыл на волнах воспоминаний... А, может, это всего лишь сон?
Буйство цветов, ласковые руки на волосах, мягкая улыбка в глазах, так похожих на собственные...
— Эрэ лара энде, Нериан, — тихо шептал голос. — Эрэ лара бер эндел.
Губы сами выдохнули заветные слова, а текущая по венам кровь насытилась синим блеском магии.
— Ты можешь все, Нериан, — мягко сказал Арис. — Ты можешь быть всем.
Льется по венам сила, шепчет лес, бьет в глаза лунный свет. И расплавляет крылья, тревожит верхушки сосен ветер. Ветер... Сила повсюду. Внутри, в лесу, в лунном свете! И Рэми льет ее вокруг, вновь вбирает и задыхается от неожиданного могущества.