Арман вновь кивнул, отводя взгляд. Противно и стыдно быть слабым. Но руки предательски дрожат и туника вмиг становится мерзко-холодной от пота. Давно у него не было приступов. Таких сильных — не было никогда.
Нар понимающе кивнул, открыл дверь и вполголоса приказал стоявшему на страже дозорному позаботиться о девушке.
— Идем, мой архан, — накинул Нар на плечи Армана плащ, скрыл его лицо в тени капюшона, чтобы дозорный у дверей не заметил слабости старшого. — Потерпи еще немного, скоро будет лучше.
Арман вновь усмехнулся, через силу. Заботливый... Подарок богов — так говорили о харибах в Кассии? Впрочем, Нар таким и был… подарком. Лучшим другом, лучшим слугой, лучшим соратником. Единственным, кто понимал, принимал и всегда был рядом.
Темнота коридоров казалась осязаемой. Живой. Дом наполнился едва слышными обычно шорохами, до невыносимости обострились запахи: дыма, пыли, мышиного помета за стенами. Скрипом отзывались под ногами ступеньки, сквозняк поглаживал пламя факела невидимой ладонью. Резанул по ушам металлический скрежет — Нар достал из-за пазухи ключ и повернул его в замочной скважине. Мягким светом пробежали по двери узоры рун, узнавая хозяина, тихо звякнул механизм.
Внутри, в небольшой пустой комнате без окон было тихо и спокойно. Дверь мягко закрылась за спиной, факел привычно встал в кольцо на стене. Неясный свет скользил по потолку, выхватывая пятна водяных разводов и убегавших во мрак мокриц. Темнела в полумраке невысокая, чуть больше Армана, тонкая арка, аметистовые змеи, увивающие ее колонны, смотрели насмешливо, словно издевались. Жрало душу нетерпение, рвался к горлу звериный рык.
Стало совсем плохо. Нар, не сказав ни слова, помог Арману опуститься на пол, и, шепча заклинания, провел пальцами по рунам, вырезанным на телах змей. Его голос, ставший глубоким, тягучим, отозвался в душе беспокойством, в горле глухо перекатывалось рычание. Нар продолжал читать заклинания, арка медленно, слишком медленно, заполнялась густым светом, черным туманом расплывалось по груди отчаяние. Не успеет. Слишком медленно. Слишком плохо.
Мышцы заныли болью, преображаясь, рвущийся с губ стон сменился тихим рычанием, одежда показалась ненужными цепями, и, когда туман стал достаточно густым, а заклинания застыли на губах Нара, Арман в облике зверя рванул в арку перехода.
— Стой! — одернул его крик, но Арман уже не слышал.
Темнота комнаты разорвалась разлившимся по степи лунным светом. Дохнул в лицо воздух, полный запаха полыни и вереска, огромная равнина развернулась под лапами в бесконечный ковер, и Арман бежал, что было сил бежал к темнеющей вдалеке полоске леса, к запаху воды, к едва слышному переливу величавой реки.
Не сбавляя хода, врезался он в обжигающе холодную воду, нырнул в темную спокойную глубину и заработал усиленно лапами, выплывая назад, к пронзительному серебру лунного света.
А потом еще долго нежился на мягкой, прибрежной траве, подставляя брюхо лучам ночного светила, и слушал, слушал лес, пение птиц, наслаждался мягким теплым ветерком, перебирающим шерсть, и постепенно успокаивался, утопая в тяжелой ласковой дреме.
— Ты хотел поговорить? — поинтересовался ровный, проникающий в самую душу голос.
Арман дернулся, хотел было вскочить на лапы, но тонкая ладонь на холке удержала. И зверь внутри чуть было не замурлыкал, когда с пальцев незнакомца полилась теплая, успокаивающая сила…
Арман резким движением смахнул с себя чужую руку и посмотрел на сидящего рядом человека, по самые глаза укутанного в темную ткань… Идэлан — хранитель связи. Посол Виссавии. И тот, кому меньше всего следовало показывать свою слабость.
Впрочем, говорят, виссавийцы и так в любом различат оборотня. Живущие магией, ею пропитанные, как летний лес пропитан солнечным светом, молчаливые и таинственные, они приходили и исчезали неожиданно, не вмешивались в дела других стран, им было плевать, что там происходит. Их интересовало только одно — чтобы их целителям не мешали исцелять. И дураков мешать не находилось, ведь виссавийцев, исцеляющих действенно и бесплатно, любили и уважали все — и богатые, и бедные, и горожане, и деревенские. Или почти все… кроме захиревшего в последнее время цеха кассийских целителей. Но и у тех работа находилась, потому как виссавийцы не любили исцелять хотя бы раз серьезно оступившихся. Впрочем, их право.