— Так выходи за него сам! — выкрикнула Аланна. — Если так его любишь!
— Я его люблю? — жестко выдохнул Эдлай. И Аланне вновь стало страшно. — Я его ненавижу. Гнев Идэлана убил единственную женщину, которую я любил, и детей моего лучшего друга. Но кто, кроме Виссавии тебя защитит? Твой рожанин?
— Ты тоже никого не смог защитить! — выдавила Аланна.
Стало вдруг тихо... совсем тихо. Где-то за окном вскрикнула во сне птица, вновь долбанул каплями дождь, и Аланне на биение сердца почудилось, что оплеуху закатили не ей. «И все же ударил», — подумалось прежде, чем пролетело мимо окно и распахнулось перед глазами бездонное небо... Красиво-то как! И уже не важно, что ломаются под спиной ветки, что рвется, тормозит полет цепляющееся за что-то платье, и оглушающими объятиями встречает твердая земля.
— Лана, — кричит где-то высоко опекун, но ей уже все равно... — Лана, девочка!
Темнота... та самая долгожданная темнота. Больно-то как, оказывается, умирать...
Распогодилось. Светлело перед рассветом небо, путались в кронах сосен звезды, плыла, манила, звала за собой полная луна, и туман стелился меж стройными стволами. Бурлила в венах кровь зверя, звала, топорщила на загривке невидимую пока шерсть лапой ужаса.
Что-то было не так в этом лесу. Слишком тихо. Слишком спокойно. И по-хорошему обернуться бы зверем, ощутить лес всей шкурой, да попутчики подобрались не те. Провались бы пропадом эти попутчики! Высшие маги только на словах сильны, а на деле частенько беззащитны, как дети! И угораздило же... в такой день, с такими людьми...
Да и усталость все не отпускает.
Мир, Мир, ну почему ты столь безрассуден?
— Будьте осторожны, — не выдержал Арман.
А эти двое будто не слышали. Лишь Лис слегка напрягся в седле, а Зир посмотрел насмешливо и вдруг спросил:
— Куда ты нас ведешь?
— Ты сам напросился... — задумчиво ответил Арман. — И только теперь спрашиваешь, на что напросился?
Говорить, собственно, не хотелось. И было опасно. Надо слушать лес, надо угадать, где затаилась опасность, раньше, чем...
— Кто же виноват, что нити судьбы в последнее время замыкаются на тебе, Арман? — тихо сказал Зир, и от взгляда его стало на миг не по себе. — Почему наши провидцы в один голос говорят, чтобы мы тебя берегли? Тебя, не Мираниса.
Лис вдруг таинственно улыбнулся, и Арман вновь почувствовал, что прохвост-жрец знает гораздо больше, чем говорит. Впрочем, что Арману до интриг каких-то жрецов? Теперь принца надо спасать. С остальным потом разберемся. Даже с целителем судеб.
— Я вам не архана, чтобы меня беречь, — отрезал Арман. — А ваши провидцы...
И осекся, вспомнив целителя судеб.
— О чем ты подумал? — продолжал настаивать Зир. — Скажи, о чем?
Значит, для тебя так важно, чтобы я жил?
Но ответить Арман не успел, даже подумать не успел: что-то засвистело вокруг, и под копыта выкатилось нечто пушистое, свистящее и довольное, окутав всю дорогу живым, злобно таращимся ковром. Кони обоих магов встали как вкопанные, связанные чужой силой, а Искра лишь вопросительно дернул ушами — мол далее изображать столб или все же разорвать чужую сеть, показать обнаглевшей нечисти, чего она на самом деле стоит?
— Карри, — выдохнул Арман, сам до конца не понимая, что он чувствует: злость или облегчение?
Пушистый ковер колыхнулся, карри радостно закричали и бросились к коням, и раньше, чем Арман успел вмешаться, зацвела в тумане синими искорками, дохнула пряным ароматом магия.
— Остановитесь, идиоты! — выкрикнул Арман. — Вы делаете их только сильнее.
А сам поднял руку, создал простенький магический шар и заставил его светиться ярким, ровным светом, разгоняя темноту. Карри зашипели и отползли за пределы света, Искра довольно фыркнул, а Арман процедил сквозь зубы:
— Потому я и не люблю высших магов — надеетесь на магию и забываете, что она не всегда спасает, а временами и губит. Карри впитывают вашу силу, как губка, каждая ваша волна делает их опаснее. Именно потому мы их и оставили в лесах около Темных земель — они отлично охраняют наши границы от вашего не слишком умного темного брата. И бьет их лишь косвенная сила, а не прямая волна.