Оборотень же вздохнул, тяжело поднялся и сказал:
— Встань.
Рэми подчинился, не в силах больше поднять взгляд и посмотреть оборотню в глаза. Ему было плохо. Очень плохо. Не из-за раны, из-за ширившийся в груди бездны отчаяния и тоски... будто все эти годы он искал чего-то и нашел. Вот же он. Стоит рядом, смотрит в глаза, смеется взглядом, будто понимает, откуда эта тоска. Будто принимает это как должное...
— Какой послушный, — усмехнулся оборотень. — Иногда послушный, иногда дерзкий до дури. Ты когда-нибудь бываешь обычным?
Он плавным жестом достал из-за пояса Рэми кинжал, все так же держа взглядом, и глаза его казались бездонными и зловещими.
— Красивое оружие, — протянул Мир. — Странное для рожанина.
— Что ты делаешь? — выдохнул Рэми, когда тонкое лезвие прошлось по больному надплечью, разрезая ткань.
— Ничего особенного. Помогаю избавиться от грязной одежды. И я сказал же, не двигаться.
— Холодно! — прошипел Рэми.
Взгляд Мира отпустил, и оборотень одним плавным движением оказался за спиной Рэми.
— Не двигайся… Или будет хуже.
Рэми краем глаза видел руку Мира с кинжалом. Видел, как лезвие вдруг сначала почернело, а потом вдруг раскалилось добела. Видел и дрожал, не понимая, что оборотень намерен делать, но знал, что это «что-то» ему не понравится.
Мир произнес несколько слов, Рэми даже не успел уловить каких, как застрявший в его плече наконечник вырвался наружу. И раньше, чем Рэми успел очнуться от всплеска боли, оборотень обхватил одной рукой его за пояс, другой резким движением коснулся раны раскаленной сталью. Рэми закричал. Пахнуло паленным мясом, разорвало плечо от боли и на миг грань стала близкой, родной и дарующей забвение.
— Было не так уж и страшно, правда?
Рэми понял, что сидит на земле, а Мир уже заканчивает перевязку. Мягко перешептывался рядом березняк, серело перед рассветом небо и тянулся от ручья густой туман. Старая туника была разорвана на ленты, плечо пульсировало жаром, но боль была уже терпимой.
— Ты прости… я не виссавиец, лечить магией не могу… потому получилось, как получилось.
Он подал Рэми новенькую, мягкую тунику, похлопал по здоровому плечу и отвернулся, будто хотел что-то сказать, но не знал как. Но стало почему-то легче.
— Если ты маг, то почему сам не освободился на поляне? — зло спросил Рэми, медленно, стараясь лишний раз не потревожить плечо, одеваясь.
— А это и не моя сила. Твоя. Лечить ты можешь, но лечишь очень плохо. Ты дал мне слишком много…
— Так много, что ты используешь против меня?
Мир промолчал. Глаза его сузились и засверкали зло, стало страшно. Долгий миг казалось, что Рэми доигрался, и сейчас оборотень вспыхнет от гнева, но ничего не происходило. Мир просто улыбнулся вдруг и подал Рэми кинжал. Подарок Жерла.
— Тайны есть у всех, а вот открывают тайны далеко не всем, — повторил он недавние слова Рэми. — Вот ты, например. Мальчишка в лесу, рожанин, маг, изгнанник. Неумелый целитель. Раненный, но даже не подумал позвать виссавийцев. Что еще? Ах да, вечно всем недовольный. Хотя было бы чем… с такой раной ты вряд ли бы до города дошел.
Возразить было нечем. Сложно просить кого-то об откровенности, когда сам откровенным быть не можешь.
— Карри тоже утихли. Они боятся бегущей воды, так что опасность миновала. На время. Но будет лучше, если мы доберемся до столицы как можно скорее, не так ли? Ты ведь у нас парень сообразительный? Неужели не понял, что я мог бы тебя убить давно, если бы захотел… а я не хочу, носитель...
— Ты знаешь об Аши? — выдохнул Рэми.
— Да, — тихо ответил Мир, сел рядом с Рэми и уставился в огонь. — На свою беду знаю... Не сильно-то добра ко мне твоя вторая душа, не так ли? Но скоро это изменится... Когда ты будешь служить мне.
— Кто сказал, что буду? — так же тихо спросил Рэми. — Я рожанин, но никогда и никому не служил. Почему ты решил, что я буду служить тебе?