— Просишь? — скривил губы Бранше. — Ну-ну.
Вновь зарычал ради порядка, потом приветственно заскулил Клык. Уловив в голосе пса новые нотки, Рэми выпустил насторожившуюся белку и выглянул во двор. Тучи уже совсем затянули небо, начал накрапывал дождик, разукрашивая песок темными каплями. Клык рвался на цепи к гостю, а гость, что так напоминал Рэми матерого волка, в беседку входить благоразумно не спешил: ждал во дворе и поглядывал в сторону леса.
Бранше отпрянул назад к калитке и прошептал:
— Дозорный.
— Дозорный, — мрачно подтвердил Рэми. — Что дрожишь-то? Ко мне он пришел, не к тебе, ты ему не нужен. О тебе давно и дозор, и деревенские знают, я еще с утра на всякий случай весточку отправил. Они думают, что ты — дальний родственник, оттого и трогать тебя не будут.
— Весточку? — не понял Бранше. — Ты же из дома не выходил, мать твоя и сестра — тоже. Когда успели?
Рэми лишь вытянул руку и тихонько свистнул, подзывая к себе вяхиря, спрятавшегося за лапами ели. Птица взмахнула серыми крыльями, дернулось белое пятно на шее, выдавила приветственное «кру-кууу-ку-куку» и в нетерпении прошлась по руке заклинателя. Рэми лишь усмехнулся, снимая с ее лапы густо исписанную бумажку.
— Ты умеешь читать? — спросил Бранше. — У нас простые люди совсем не умеют, только богатые да из некоторых кланов — времени на такие глупости у нас не хватает.
— Дозорные научили, — задумчиво ответил Рэми, пробежав глазами записку от старейшины. Просит успокоить лису, что повадилась кур воровать. Придется идти и успокаивать… пока лиса на воротник не пошла. — Сказали, что так легче меня найти, если что. И старейшину в деревне тоже научили. Пишет он не очень, а вот прочитать с грехом пополам все же может. И птицы ему подчиняются, потому что я попросил.
Он отпустил вяхиря и направился к калитке, бросив:
— Оставайся здесь, выйдешь, когда уйдет дозорный. Медведица проспит до самого вечера и лучше бы вам к ней не подходить. Никому. Тебе — тем более. Надеюсь вернуться до того, как она придет в себя…
— Уж не знаю, как и благодарить тебя буду... — неожиданно выдавил Бранше.
Рэми дернулся. Он не любил таких разговоров:
— Пока просто не делай глупостей, этого вполне хватит. И не шарахайся при виде каждого встречного. Это настораживает. А мы не хотим, чтобы кто-то насторожился, правда?
Бранше явно не хотел, вновь отходя в тень, но держась на этот раз подальше от волчицы и медвежонка. Белка радостно цокнула заклинателю, обернулся на скрип калитки дозорный.
— Я уж думал, что ты никогда не выйдешь…
Рэми лишь равнодушно пожал плечами, подходя к бочке с водой. Дозорный, поняв все правильно, взял со скамьи кувшин, набрал воды и полил Рэми на руки.
— Трудный денек выдался, не так ли? — чуть сочувственно спросил он.
— А ты будто не знаешь! — огрызнулся Рэми. — Или это не ваши люди медведицу ранили? Зачем? Ради забавы?
— Да брось ты, сразу ради забавы, — примирительно выдохнул дозорный, поставив кувшин на место и подавая Рэми тунику. — Я знаю, что ты зол, но и ты нас пойми, заклинатель. Один из гостей архана медвежонка в лесу увидел. Городской архан, мальчишка еще совсем, несмышленый, не знал, что где медвежонок, там и его мамаша. Поиграться захотел… А мы не могли дать его ранить, прости уж. Получилось так.
— Получилось! — вскипел Рэми. — Сколько у вас «получаться» может? В прошлом году волчицу прибили, мне пришлось ее волчат выхаживать, в этом…
— Рэми, это всего лишь звери, — пытался успокоить его Занкл.
— Сами вы всего лишь звери! Если это все, уходи. Мне не нужны ни ваши слова, ни ваши извинения. Если хотите, чтобы я не злился, не убивайте без причины… волки и медведи вместе с вами лес охраняют, а вы!..
— Мы помним об этом, заклинатель. Всегда помним.
Помнят, как же! Заверещала, почувствовал гнев заклинателя, белка, зло каркнул на крыше ворон, грозной тенью навис над двором орел. Рэми направился к дому и остановился на крыльце, услышав:
— Не серчай, заклинатель, не из-за медведицы я к тебе пришел. Знаю, хлопот у тебя много с этим зверем, но дело у меня к тебе другое. Гораздо более важное.