Рэми медленно повернулся к дозорному и махнул рукой, попросив орла улететь, а каркающего ворона замолчать. Тихим шелестом пронесся по листьям ветер, вбежала по штанам Рэми, устроилась на плече белка, поглядывая на гостя темными бусинками глаз и хватая Рэми за черные волосы столь похожими на ручки лапками.
— Как я могу помочь дозору? — тихо спросил Рэми, погладив белку.
Просто так ведь Занкл бы не пришел. Сухой и мускулистый, он появился в отряде совсем недавно, прошлой осенью. И Жерл сразу предостерег людей, чтобы те при новеньком осторожнее были, потому что присылать нового воина в отряд, когда не просили, странно.
Рэми, как и старшой, чувствовал в Занкле некий подвох, как в стреле, лежавшей на натянутой тетиве. Но время шло, воин из чужого стал своим, и дозорные, вздохнув с облегчением, его приняли. Все, кроме старшого. Тот посматривал на Занкла косо, предупреждая Рэми, чтобы держался от дозорного подальше. И не думал поддаваться его обаянию. А обаянием Занкла наделили сами боги: дозорный, вроде, ничего и не делал, но нравился всем.
Заклинателя дозорный жаловал, может, даже слишком жаловал, все время провожая внимательным взглядом. Понапрасну не цеплялся, в лесу помогал без слов. Кровью архана не кичился и общей работы не боялся. Вместе они завалы на дорогах разгребали, вместе убирали упавшие на тракт деревья, вместе выслеживали озверевших прошлой зимой волков. И стали бы, наверное, друзьями, только Рэми избегал дружбы с арханами и, тем более, с магами. А магом Занкл, говорят, был неплохим.
Сила или магия была чем-то, чем имели право обладать только арханы, тем, чего Рэми не понимал до конца, но в глубине души побаивался. И с чем сталкивался всего несколько раз. В первый раз, когда ему на запястья надели кожаные браслеты главы рода. Тогда проводящий ритуал инициации молодой архан скользнул по поверхности души, но внутрь не заглянул. Будто ему было противно и неинтересно. А, может, просто не умел.
Жерл умел. После случая с оборотнем вывернул душу Рэми наизнанку и показал, как на самом деле могут допрашивать магией. Рэми никогда не забыть ни стучавшего по ставням ночного дождя, ни скрутившей внутренности боли, ни унизительной, пригвоздившей к полу беспомощности. И слов старшого никогда не забыть:
— Никогда не попадайся на допрос к магам. Иначе та прожитая тобой сегодня боль покажется детским лепетом. Я ведь тебя пощадил... А допрашивал бы в полную силу… Потому не верь магам, они друзья опасные. Сегодня дружат, завтра — сам понимаешь.
— Понимаю, — выдохнул тогда Рэми, не в силах отдышаться.
Хотя не понимал ничего. С самого детства не понимал. Ни почему Жерл так о нем заботится, даже больше, чем о своих дозорных, ни почему помогает. Не в первый раз же помогает. Старается образумить, как глупого ребенка. Пытается сказать что-то важное, глядя временами так внимательно, испытующе. Пытается, но все равно будто чего-то боится, не в силах выдавить ни слова…
Но урок с оборотнем Рэми выучил отлично. С луком он больше не расставался. Особенно в последнее время.
А опасаться было чего: контрабандисты ходили через предел, как через прочный мост, а по деревне медленно ползли слухи. И об изувеченных телах в лесу, и о тайном клане, и о шипах какого-то демона. Слухи летели по приграничным селам, бередили души простых рожан, доходили и до дозорных.
Дозорные молчали. Но в последнее время в лесу появлялись чаще да пить стали меньше… до сегодняшнего дня.
— Беда у нас, — едва слышно сказал Занкл, шагая к Рэми ближе. Будто боялся, что его услышат, и прошептал на ухо: — Старшой запил.
Рэми не ответил, внутренне похолодев. В первый раз он увидел Жерла пьяным лет десять назад. Помнил, как заливал тогда дом лунный свет. Как бились с глухим стуком о стену вещи. Как нестерпимо пахло хмельным и было страшно, очень страшно. А потом будто туман. Покачивающая, кажущаяся в полумраке черной веревка с петлей на конце. Вправо-влево, вправо-влево. Жерл, стоящий перед Рэми на коленях, обнимающий его за пояс. И плачущий… Единственный раз тогда Рэми видел его плачущим. А еще почему-то называющий Рэми сыном и просящий прощения.
После этого случая дозорные стали звать Рэми каждый раз, как Жерл напьется. Говорили, что только заклинатель может с ним сладить. Что до того, как Рэми появился в замке, Жерл во хмелю буянил, все крушил, мог кому и в глаз заехать, а теперь стал спокойным и ласковым, как котенок.