Рэми вздрогнул, с трудом подавив в себе горечь обиды. Уехал? И даже не попрощался? Впрочем… может, сегодняшняя ночь и была прощанием? Но все равно было по-детски обидно. Что не сказал, не позволил пойти сегодня с дозорными, в последний раз заглянуть в глаза… больно. И паршиво. Ведь Жерл почти отцом для Рэми был все эти годы… оказывается, теперь — был.
— А ты почему не пошел? — спросил Рэми, отводя взгляд. На улице вихрем взорвался ветер, ударил в ставни.
— Кто-то уходит, кто-то должен остаться. Кто-то должен заменить Жерла.
Жерла никто не может заменить… не для Рэми.
— И этим кем-то будешь ты? — тихо спросил заклинатель.
— Вспоминаешь вчерашнюю ссору, — понимающе кивнул Занкл. — Да, неприятно, когда твои же люди тебе не верят. Но приехал я сюда вовсе не за тем, чтобы навредить Жерлу, а чтобы присмотреться к отряду и перенять командование.
— Жерл знал?
— Много вопросов задаешь, юноша, — взгляд Занкла был изучающим, внимательным. — Но я не враг тебе. У таких, как ты, враги долго не живут.
— Я никого не убивал! — прошептал Рэми, чувствуя, как горят щеки.
— Не об убийстве я говорю — о чем-то другом, о чем знаем и я, и Жерл, но еще не знаешь ты… Довольно. Он просил тебе кое-что передать…
Занкл подал на раскрытых ладонях кожаные ножны, исписанные незнакомыми рунами. Рэми дрожащими руками принял подарок. Все еще было горько, тошно. Но пальцы сами сомкнулись на удобной рукояти, и клинок едва слышно запел, высвобождаясь. Заклинатель бросил ножны на стол и заворожено посмотрел на чуть сероватый характерный блеск металла, на клеймо мастера у рукоятки, на извилистый рисунок рун на обоюдоостром клинке кинжала. Рэми чуть тронул лезвие пальцем, подивился хорошей балансировке клинка и задохнулся от восхищения:
— Это слишком дорогой подарок…
— Вижу, что Жерл действительно хорошо тебя выучил, мальчик, — усмехнулся Занкл. — Самалийскую сталь и хорошо сделанное оружие ты оценить можешь. Говорят, что еще и читать умеешь. И что все книги из библиотеки замка уже перечитал. И что на тренировочном дворе тебя не с самыми слабыми в пару ставят. Слишком хорош для рожанина, не так ли? Породистый щенок.
Рэми вздрогнул и бросил на Занкла настороженный взгляд. К чему такие речи? Кто-то рождается арханом, избранным богами, кто-то рожанином, и ничего тут уже не изменишь. Да и надо ли менять-то?
— Подарок себе оставишь, — ответил на немой вопрос старшой. — И, когда управишься с гостем и зверем, как всегда, явишься на тренировку. Я ничего не буду менять в твоей жизни, Рэми, потому что мне нужен образованный и умеющий за себя постоять заклинатель под боком. И я не хочу, чтобы потом ты меня проклинал, я сделаю все, чтобы тебя хорошо подготовить.
Подготовить к чему?
— И даже последние слова Жерла тебе передам, хотя с ними не согласен: «Остерегайся служить твари». Твари, мой мальчик, это не всегда те, на кого мы думаем. Но мы договоримся и будем жить мирно, не так ли?
— Тогда перестань называть меня мальчиком, — ответил Рэми, пряча кинжал в ножнах.
Занкл лишь усмехнулся, подавая плащ:
— По рукам, заклинатель.
Медленная смерть. 4. Миранис. Друг
Настоящий друг с тобой,
когда ты не прав.
Когда ты прав,
всякий будет с тобой.
Марк Твен
Мой глупый маг,
знаешь, временами кажется, что некоторые люди не верят, что их можно полюбить. Думаю, Лев именно такой. Он не верит… ни мне, ни тройке, ни своему харибу. Он выдумает за нас «причины»: я рядом из-за долга, тройка и хариб — по воле богов. И только Моле он верит…
А я вот поверить не могу. Темнит он как-то… Рядом с ним Лев будто на глазах тупеет, показывает себя так… как лучше бы не показывал.
Но пишу я не поэтому. Ты ведь тоже временами мне не веришь, а в моей жизни лишь несколько людей, которыми я по-настоящему дорожу. И ты, мой друг, один из них… Лев бы еще понял, что он мне тоже дорог… Но сколько ему не говори…
И я знаю, друг мой, как сложно тебе в магической школе. Знаю, что арханы смотрят свысока только потому что ты рожанин, знаю, что это не мешает тебе быть лучшим. И я искренне рад, что скоро ты закончишь обучение и придешь ко мне. Даже не думай от этого отвертеться, ты мне слишком нужен!