Еще бы не раскрывать, подумалось, глаза отводит. В травах, конечно, она разбирается, но лечит далеко не этим: от Рид тянуло чем-то, что тревожило и манило, как лунный свет летней ночью. Знакомое и домашнее, будто свое, уютное и ласковое. Бранше все казалось, что где-то он уже это чувствовал, только все вспомнить не мог, где. И потому просто кутался в чужую силу, как в теплое одеяло, хотя в Ларии…
В Ларии все было иначе. В Ларии маги были врагами, а магия — угрозой. И самого Бранше, хоть слабого, а мага, в Ларии сначала называли выродком, потом оружием. И встреть такую, как Рид, на тропинке, и разбираться бы Бранше не стал — вцепился б в горло, выдирая проклятую жизнь с черной кровью.
А тут разбираться пришлось. И к себе прислушиваться пришлось. А сам Бранше так и не мог понять — маг ли на самом деле Рид или ему только чудится? Превратиться бы в зверя, другая сущность к магии более чувствительна, да нельзя. И выдавать себя нельзя, и уходить… пока не узнаешь, почему так опаляет грудь амулет удачи.
За крупный, с хорошую монету, рубин на цепочке, переливающийся кровью, король заплатил много золота. Говорят, что в храмах над амулетом корпели годами, что заключили в рунах золотой оправы самые сильные заклинания, что пролили на алтарях много жертвенной крови. Говорят, что Ир и Яр сами явились в облаках густого дыма, полного запаха благовоний, благословили магическую вещицу и подарили королю надежду. Говорят, что к тому, кто носит этот амулет, судьба благоволит так, как не благоволит ни к кому из смертных… и что это было единственным, что могло отсрочить смерть Мираниса…
Много чего говорят. Но сейчас амулет жег кожу огнем и в голове клубился проклятый туман. Удача? Ради близнецов, какая удача? Сначала, едва перейдя грань, Бранше свалился в яму, нажрался грязи и, что хуже, повредил ногу. Теперь на несколько дней застрял в лесном доме, а в столице в это время принца могут и убить. Может, уже убили. И тогда задержку король не простит, и придется уходить за черту вслед за проклятым Миранисом.
Но торчать в домике приходилось и ночью Бранше вслушивался в шорох дождя за окном и крутился на жестких простынях, не в силах заснуть. Зачем амулет привел его сюда? А что привела сюда проклятая «удача», сомнений не было.
Рэми вздохнул на соседней кровати, перевернулся на спину, раскинув руки, и Бранше вдруг понял, что глаза заклинателя широко открыты, невидящий взгляд уставился в потолок, но мальчишка явно все еще спит.
Застрекотала вдруг, рванула к окну белка, а амулет запылал на груди так, что захотелось его скинуть. Но Бранше, уже не замечая ни боли, ни усиливающегося страха, медленно встал с кровати, подошел к Рэми, вгляделся в круглое лицо мальчишки.
Гуляли по смуглой коже тени, приоткрылись в испуге губы, почудилось в глубине расширенных зрачков сапфировое пламя, и яркой звездой вспыхнула на лбу Рэми синяя руна.
— Он ведь не маг, — прохрипел Бранше и отпрянул, зарычав: широкой тенью мелькнули где-то рядом крылья, раздался тихий смех и все вдруг пропало.
Бранше моргнул. Почудилось? Рэми вздохнул глубоко, закрывая глаза. Успокоилась белка, соскочила с подоконника, взобралась заклинателю на грудь и свернулась клубочком, посматривая на гостя поблескивающими в полумраке глазками. И амулет вдруг перестал жечь, а внутри разлилось тепло — Бранше, наконец-то, понял, зачем он в этом доме. Ради заклинателя и его странного дара.
Остаток ночи Бранше проспал даже спокойно. Проснулся на рассвете, одновременно с Рэми, сел на кровати и внимательно глянул на играющего с белкой заклинателя. Ни следа дара. Ничего, выдающего в нем мага. Может, приснилось?
Рэми шепнул что-то белке, поцеловал острую мордочку и посмотрел с интересом на гостя:
— Что-то не так?
— Все так… — ответил Бранше.
В горле вдруг нестерпимо пересохло, и Бранше, сам того не замечая, потянулся к стоявшему на столике кувшину.
— Не пей этого, — сказал вдруг Рэми, вставая с кровати. — Мама принесла ночью, это мой отвар, боюсь, тебе он может навредить. Я схожу, принесу тебе травяного чая.
Отвар? Стоило Рэми выйти, как Бранше потянулся за кувшином и принюхался к зелью. Перед глазами вновь потемнело, а сердце кольнуло — магия. Как пить дать магия, настолько сильная, что почувствуешь даже без шкуры зверя. Для Рэми отвар? Рид, небось, постаралась, только вот зачем?