Любопытство было сильным, внезапно вспыхнувшая любовь к хозяевам тоже, и Бранше некоторое время сидел неподвижно, разрываясь между первым и вторым. Но на улице вновь завыл протяжно Клык, ударил ветер в плотно закрытые ставни, а Бранше вдруг понял — боги сердятся. И если он сейчас ничего не сделает, то застрянет в этом доме надолго.
Короткое заклинание далось нелегко — голос сипел, кувшин дрожал в ладонях и пряно пахнущий отвар шел мягкой рябью. Синий туман магии просочился через стенки кувшина, впитался в тщательно вымытые доски пола, а амулет удачи вдруг отозвался ласковым теплом. Доволен. Только вот сам Бранше почему-то доволен не был…
Гадливое чувство не проходило все утро. Рэми быстро позавтракал с домочадцами и куда-то убежал, дождь не прекращался, перестук капель за окном успокаивал. Вновь надев маску добродушного и глупого толстяка, Бранше месил тесто, прислушиваясь к разговору матери и дочери.
Женщины говорили об Эдлае, хозяине окрестных земель и замка. Вроде как архан уже много лет в замке не появлялся, а тут заявился со всей свитой и с молоденькой хорошенькой воспитанницей, Аланной.
— Не понимаю, почему Аланна ходит вечно печальная, — пожала плечами Лия, отрывая кусочек теста и пробуя его на вкус.
Бранше вслед за сестрой Рэми распробовал тесто на языке. Благодаря крови оборотня любой вкус он запоминал хорошо, правда, мучного не любил. Но ощущение на языке правильно приготовленного теста ему пригодится.
— Красивая, богатая, — продолжила Лия. — Опекун ее почти не замечает, так то и во благо. Более страшного человека в жизни не видела — как глянет, аж дрожь пробивает. До самых костей, понимаешь?
— Может, она просто одинока? — заметила Рид, подавая дочери чашу с соусом.
Стоявший рядом Бранше оторвался от теста и тихо спросил:
— Это зачем? — показывая взглядом на пучок зелени в руках Рид.
— Это пряность, — заметила Лия, помешивая соус. — Порежешь?
Бранше с трудом сдержал усмешку. У нормальных людей пряность, а эту траву собирали с любовью: в нужное время и в нужном месте. От нее так сильно пахло чем-то большим, чем обычной травой, что Бранше не выдержал, поднес пучок зелени к носу и вместе с горьковатым ароматом вдохнул другой: мягкий и нежный.
Ай да колдунья. Умница! Своей магией не довольствуется, берет силу у самой земли. Одна такая травинка — и болеть не будешь, уставать не будешь, да и удача мимо не пройдет. Магия? Да нет, простая женская мудрость.
— Как можно быть богатой и одинокой? — пожала плечами Лия, вытягивая из печи горшок с супом. — Да и вообще.… У нее есть хариба.
— Кто такая «хариба»? — поинтересовался Бранше.
Он старался как можно больше узнать о Кассии. Ему ведь своего играть, а это оказалось гораздо сложнее, чем он думал.
Предел между Кассией и Ларией был закрыт уже давно, и о кассийцах знали не так и много. Двадцать пять зим назад в Кассию отправили младшую принцессу, чтобы подружиться с соседом. Но дружбы не получилось. Львина погибла, оставив единственного сына, Мираниса, а Кассия и Лария как были чужими, так и остались. Больно уж они разные — кассийцы и ларийцы. Недомерки и оборотни.
— Арханы — наши высокорожденные, — терпеливо, как маленькому ребенку, пояснила Рид. — Возле каждого из них есть человек, который подчиняется только ему — хариб. Говорят, что хариб для архана — подарок богов. Его «тень». И появляется он в жизни своего архана внезапно… боги его приводят. Это как у вас с перевоплощением в зверя — не появится вовремя хариб, архана изгоняют, как неугодного богам.
«Ладно говоришь, — подумалось Бранше. — Даже слишком ладно для деревенской. И о нашей Ларии откуда столько знаешь?»
— «Тень арханы» не помеха одиночеству, — заметила Рид, отвечая на вопрос дочери и добавляя в соус порезанную Бранше зелень. — Аланна, как ты говоришь, вечно сидит взаперти, а ее хариба…
— Любезничает с Каем, — скривилась Лия.
Бранше лишь пожал плечами и невинно спросил:
— А тебя это задевает?
— Нет, — неожиданно смутилась девушка. — Лили уедет, а Кай… он ведь серьезно, это видно. Нравится ему Лили, а хариба арханы не оставит.