Бранше перевел взгляд на свои руки и вздрогнул: золотые нити окутывали запястья частой сеткой. Сияния не было, а нити мирно спали, сплетая частый рисунок. Именно так видят нити недомерки. И именно так теперь их будет видеть Бранше.
Рэми обернулся. Глаза его были задумчивы, слегка печальны. Такие бывают у недомерков от наблюдения за чем-то по их мнению красивым, «магическим».
Бранше не понимал, что магического в рассвете, но его друг-недомерок из школы говорил, что рассвет завораживает. «Делает чуточку умнее, придает силы». Может, кому-то и придает. Но у Бранше отнимает.
— Это лунный свет, — Рэми подал Бранше необработанный черный камушек, висящий на кожаном ремешке. — Камень колдунов. Он впитает в себя твою силу. И ты пройдешь мимо дозора.
— Не надо впитывать, — прошептал Бранше, чувствуя, как вновь его захлестывает волна ужаса.
Такой силы нельзя не бояться. Ее не осилить, против не пойти. С таким пусть играются высшие маги, Бранше этот мальчишка уже не по силам.
— Тогда до первого дозора, — недобро улыбнулся заклинатель, отпуская сапсана.
— Мне все равно.
— Так ли?
Рэми подошел к кровати и безошибочно нашел на шее Бранше тонкую шелковую нить, выпустив из-за воротника амулет удачи. Вероломная игрушка чуть засветилась, кокетливо заиграла огнями, почуяв сильного хозяина. Только Рэми теперь ни к чему глупые амулеты.
Теперь он маг и немаг... Бранше похолодел — Рэми и сам не понимал, как опасен. Не видел своей силы. Не знал своего покровителя... не умел защищаться.
И тут Бранше почувствовал то, чего не чувствовал никогда — желание остаться. Броситься к ногам Рэми, служить ему до конца своей никчемной жизни. Зачем эта жизнь? К чему чьи-то приказы, интриги? Перед ним стоит некто, кто творит судьбы этого мира. Некто слепой. А слепого так легко... убить?
— Я передумал! — выдохнул Бранше. — Я... помоги мне...
Дай тебя защитить!
Рэми сел на кровати рядом с гостем. Глаза его на этот раз не были грозными — скорее печальными, пальцы выпустили лунный камень, оставив его покачиваться на тонком кожаном шнурке. Бранше упал на подушки. Несмотря на раскрытое настежь окно, ему стало нестерпимо душно. Он видел только камень, чувствовал его — черный сгусток около своей груди, мягкое покачивание, отраженный рассветный свет и легкое беспокойство, когда лунный камень вобрал в себя что-то бесконечно дорогое… бесконечно…
— Нет, — прошептал Бранше, погружаясь в тяжелый полусон.
— Главе рода не отказывают, — ответило что-то внутри.
Мелькнуло и холодом коснулось шеи знакомое до боли лезвие, ударили по воздуху невидимые крылья. Шелковая нить опала на груди, амулет удачи скрылся в ладони заклинателя, и его заменила тяжесть лунного камня. Но Бранше уже было все равно. Он спал. И видел дом. Мать, которую уже почти и не помнил, улыбающуюся младшую сестренку, хмурого старшего брата… как давно это было. Но сейчас это настоящее, а не щебечущие за окном птицы, не влажная шелковистость белки, что улеглась на плече. Впервые любимцы заклинателя признали Бранше своим, и это радовало и пугало одновременно.
— Что ты со мной сделал? — вновь спросил Бранше, погружаясь в тяжелый сон.
Омут. Омут покоя.
Аши сомкнул пальцы на амулете и глубоко вздохнул, наслаждаясь запахом липы. Как давно он не был в человеческом теле? Слишком давно.
Магическая вещица, сделанная чужими богами, обжигала ладонь. Напряглись до предела нити судьбы, и Аши провел пальцами по одной из них, безжалостно режа кожу. Алым бисером метнулась вниз кровь, впиталась в ярко-красный рубин. Камень на миг залился светом, потом вдруг стал прежним — темным и невзрачным на вид. Замер, насытившись силой кассийских богов.
— Я закончил тебя, — прошептал Аши, залечивая раны собственного носителя. — Хотя ты можешь стать моей ловушкой... но даже я не все могу изменить.
Камень мигнул, будто понимая, и заснул снова в ожидании встречи с наследным принцем Кассии. Аши положил амулет на тумбочку возле кровати, посмотрел в последний раз на оборотня и отошел в тень, растворившись в душе собственного носителя.