Через мгновение Рэми забудет большую часть того, что случилось. И проснется. Через мгновение… прикрыв веки, Аши вдохнул запах утра, растворился в перекличке певчих птиц и понял, что живет. Впервые за много веков… живет. Пусть даже и в теле своего носителя, пусть даже и замкнутый в цепи чужой воли, но живет.
Медленная смерть. 6. Арман и Аланна. Побег
Если бы вы только знали,
что значит чувствовать себя отверженным!
Тут уж не спрашиваешь самого себя,
хорошо ли ты поступаешь или плохо.
Тут уж не до вопросов!
Сельма Лагерлеф, "Сага о Йёсте Берлинге"
Здравствуй, сестренка.
Внимательно прочитал твои письма и, видят боги, долго над ними думал. И слезы твои, твое отчаяние ранят мое сердце. Но просто сядь, подумай, не рано ли отчаиваться?
Я говорил с твоим женихом. Несмотря на то что он виссавиец, это неплохой человек. Он тебя не обидит. Не верю, что обидит и наш опекун. Приглядись к Идэлану, сердечко мое, не отталкивай так сразу. Не пугайся и не прячься, мой милый зверек, и, может, Идэлан станет именно тем человеком, что сделает тебя счастливой.
Прошу. Не делай глупостей, просто подожди. Согласись на помолвку, присмотрись к жениху, дай ему достучаться до твоего сердца. И, если этого не случиться, я помогу тебе избежать неугодной свадьбы.
Ты выросла, моя красавица, тебе уже пятнадцать, пора думать о замужестве. Не будет этого жениха, будет другой, кто сказал, что лучший? Да и может ли быть лучший?
Люблю тебя, твой названый брат, Арман.
Замок рыдал. Буря стегала стены порывами ветра. Стонали ворота, мелко дребезжали окна, плотно прикрытые ставнями. Огонь в камине бушевал не на шутку, все норовил вырваться из-за решетки, разбрасывая вокруг зловещие тени. И в жар бросало, и в холод, в такт стонам непогоды.
Руки дрожали, письмо ходило ходуном в пальцах. Красиво написанные строки расплывались перед глазами, и казалось, что стены низкого замка рухнули на плечи. Не хватало воздуха, бежали по щекам слезы. Пусть. Боги, теперь уже пусть! Последняя надежда скомкалась вместе с бумагой в пальцах, полетела в ярко пылающий камин.
Аланна сползла на пол, и неясное отражение в зеркале повторило ее движение. Волосы растрепаны, краска поплыла на бледных щеках, губы сложены в трагическую линию, а в широко раскрытых глазах застыло отчаяние. Она сейчас выглядит жалко. Совсем не так, как должна выглядеть архана. Арман узнает, заругает… Арман…
Аланна зло шикнула. Легко ему говорить! Арман — мужчина да еще и глава рода, Арман не подчиняется никому… А Аланна…
Она села на кровать, запустила пальцы в волосы, содрогаясь от рыданий. Выйти замуж за виссавийца? За чужеземное чудовище? Холодное и чужое? Уехать из Кассии?
Не хочу, боги, не хочу!
Остаток вечера она, подобно раненному зверю металась по спальне. Кусала губы, бралась за одно дело, бросала, бралась за другое. То хотела позвать Лили, то вновь сползала по стенке и сжималась в комочек, желая только одного — остаться вот так, в неподвижной ласковой темноте.
Не хочу!
Упрямые слова бились в голове назойливым колокольчиком, маленькая комната стала совсем тесной, и, не выдержав, Аланна выскользнула в коридор. Глотнула холодного воздуха, оперлась ладонями об увешенную гобеленами стену и сбежала по ступенькам. Толкнула стеклянную дверь, вылетела в слабоосвещенную светильниками оранжерею, опустилась на скамейку, сомкнув на коленях руки.
Здесь думалось почему-то легче, и боль не была столь сильной. Мягко покачивались вокруг какие-то странные растения с изрезанными листьями, шелестела вода, матово поблескивали спины черепах, спавших у фонтана. Аланна смотрела на свет фонаря, размытый по воде, и пыталась собрать разбежавшиеся мысли. Может, Арман прав? Может, все не так и страшно? Она же не видела этого жениха. Не видела. Не разговаривала с ним. Не спрашивала, что он думает, может…
Пальцы сами нашли камушки браслета. Дешевый янтарь, нанизанный на кожаные ремешки. Аланна помнила последний взгляд умирающего отца, помнила, что оказалась вдруг на усыпанной весенними цветами поляне, помнила, что не успела даже заплакать, а остановилась у поляны повозка и какой-то чужой мужчина подхватил ее на руки. А там, в повозке, оказался мальчик-рожанин с темными глазами. Он что-то говорил, успокаивал, укачивал на руках, завязывал неловко на запястье ремешки браслета: