Аланна сжала ладони в кулаки. Это виссавиец-то хороший жених! Чертов Арман!
— Сделайте ей наследника, отдайте мне мальчика и поступайте с ней, как хотите, — отмахнулся Эдлай. — Если отдадите двух мальчиков, я навсегда забуду о ее и вашем существовании. И вы сможете ее убить, а сами вернуться в Виссавию.
— Виссавийцы не убивают, — мягко улыбнулся Идэлан.
— Да ну? — В голосе Эдлая послышалась резкая нотка, и Аланна сжалась еще сильнее. Она никогда не видела опекуна столь цинично-беспощадным. — Закончим на этом. Завтра будут гости, помолвка, а после вы свободны. На год. И можете делать что хотите, но не убегайте слишком далеко, вы же знаете, я вас даже из Виссавии достану.
— Достанете, — задумчиво ответил Идэлан, глядя вслед Эдлаю.
А потом вдруг вновь посмотрел на Аланну и показалось на миг, что во взгляде его светится сочувствие и понимание. Показалось ли? Но раньше, чем душа раскрылась ему навстречу, а невольные слезы высохли на щеках, Идэлан развернулся и направился к выходу.
Аланна еще долго не могла выйти из своего убежища. Она уже не плакала, только сидела, прижав к груди колени, и была не в силах унять невольной дрожи. Почему? Почему Эдлай так?
Тихо покачивались рядом резные листья, выла на улице буря, а Аланна все сидела и сидела, чувствуя, как уходят из нее последние силы. И лишь на рассвете, покачиваясь, направилась к двери. Еще немного, и ее обрядят в красивый наряд, заставят дать клятву, которую разорвать будет сложно. Арман не поможет. Аланна знала, что не поможет. Уже в своей комнате дрожащей рукой она вывела на пергаменте короткую записку.
Cела на кровать, сложила криво письмо, бросила его в шкатулку и резким щелчком опустила крышку. Синим светом блеснули в полумраке вырезанные на дубовых стенках руны. Вот и все. И сейчас бумажка уже лежит в такой же шкатулке на столе у Армана. Но найдет Арман ее только утром, а до утра…
Аланна оглянулась. Взглядом пошарила по комнате, смахнула в платиновый мешочек дорогие украшения, привязала его к внутренним юбкам. Потом отложила немного золота с запиской для Лили. Пусть пока у этого мальчишки, Кая, пересидит, а потом к себе позовем… остаток золота утонул в карманах пояса, тяжелой ношей упал на плечи плащ.
Буря на улице не унималась, но лучше в бурю, чем к такому «жениху». Тут, в доме, все равно никто не поможет. Опекун, который должен защищать, ее продал, жених оказался кровавой сволочью, Арману и дела до нее нет… Она должна выбраться сама.
Аланна крепко стянула пышные волосы лентой, скрыла лицо в тени капюшона и положила ладони на стены, прислушиваясь к биению сердца замка.
Еще в старом жилище Арман научил ее «слушать» стены, находить в них тайные проходы. Этот замок был ее приданым. Ее собственностью. И потому подчинялся, подсказывал, оберегал…
Нужная дверь нашлась почти сразу. Слегка скрипнула, отворяясь, с мягким шорохом замкнулась за спиной. Капризным сгустком вспыхнул огонь на факеле, высвечивая узкий и низкий коридор, влажные стены и пол, скользкий от наросшего мха.
А потом за ней следовал пятачок света, дышала тьма впереди и за спиной, слишком громким казались звук собственных шагов и толчками крови отзывавшийся стук сердца. А еще шорохи, звуки пробуждающего замка, побрякивание оружия дозорных и собственное слишком громкое дыхание. И лишь когда коридор резко пошел вниз, а вокруг мягким одеялом опустилась тишина, Аланна слегка успокоилась.
И тут же заплакала вдалеке буря. И с каждым шагом плач ее был все ближе, и все больше содрогались под ударами ветра стены. И замок ластился к уставшему от слез сознанию, мягко спрашивал: «Ну зачем тебе это ненастье?»
Аланна и сама не знала, зачем. Толкнула резко дверь, задохнулась от ударившего в лицо ветра и шагнула наружу. А потом шла. Куда, уже не знала, не хотела знать. Падала и вновь поднималась, и вновь шла. Слетел с головы капюшон, растрепались волосы, застыл на губах крик и последние силы иссякли с еще одним порывом ветра. Свернувшись комочком в корнях какого-то дерева, Аланна тихо вздохнула, впадая в спасительную темноту. Если смерть, что с того? Главное, что быстрая.
***
Ветер поднялся столь сильный, что по дороге чуть карету не опрокинуло. Арман откинулся на спинку сидения и спокойно смотрел, как светловолосый Этан вздрагивал от каждого скрипа. Наверное, боялся, что одно из деревьев упадет прямо на них и проломит хрупкую крышу экипажа. Или что горячие кони понесут…