Кони… Арман с удовольствием поехал бы на Искре, а не трясся в этой коробке, но ему было велено вызволить из-под домашнего ареста и забрать Этана. И присмотреть, чтобы с драгоценной собачкой принца чего бы ни случилось. Мол, сейчас все друзья Мираниса…
Скорее боги превратятся в людей, чем Арман позволит приставить к себе охрану. Но к Этану, увы, придется. И выполнить приказ повелителя — близко не подпускать шаловливую собачку к принцу — тоже придется. А где ж это лучше сделать, как не у себя дома?
Ветер слегка приутих, будто позволил им выйти из кареты. Этан взбежал по ступенькам первый, застыл на миг в распахнутых настежь дверях, а потом вошел внутрь, под высокие своды обширного зала.
— Хорошо у нас дозорные живут! — прищелкнул он языком, посмотрев на расставленные по второму уровню статуи богов, на искусной работы белоснежные гобелены и мягкий перелив светильников в зеркальных стенах.
— Не дозорные, а глава богатого рода, — поправил Арман, отдавая Нару влажные перчатки и подзывая слугу:
— Проводи гостя в его комнаты, — то, что они приехали не с парадного входа, Арман объяснять не стал: продираться через толпу просителей сейчас не хотелось. И показывать Этана не хотелось. Иначе собачке принца долго придется отмываться от неприятных слухов — люди в отчаянии часто видят то, чего не было. Например, просителя, которого пропустили вне очереди.
— А ты? — обернулся Этан с видимым беспокойством.
— А я займусь своими дозорными, — криво усмехнулся Арман. — И своим родом. Видишь ли, роскошь принято отрабатывать.
Этан лишь пожал плечами, излишне, на вкус Армана, узкими для мужчины, и направился в гостевые покои по выложенной ковром лестнице. Впрочем, Арман не обманывался внешней хрупкостью гостя — он видел Этана на тренировочном дворе, чувствовал в мальчишке змеиную гибкость и слышал о победах на «тайных» дуэлях. Официально дуэли запретили, а неофициально поговаривали…
Много чего поговаривали. Еще больше было положено на стол Армана и прочитано тихими вечерами, а после отправлено в тайник или в огонь: репутацию Мираниса и его друзей Арман берег, как собственную. Да и не видел ничего плохого в «развлечениях» молодого повесы. Девок он силой не брал — они сами к нему шли в постель, на дуэль никого не вызывал — его вызывали. А если делали все сами, то и о последствиях должны заботиться сами. Не маленькие уже.
— А можно мне с тобой? — остановился на середине лестницы Этан.
На этот раз плечами пожал Арман. Он не понимал, что надо избалованному придворному в его кабинете, но спорить не стал. Может, так и лучше. Если Этан будет все время рядом, то и защищать его станет гораздо легче.
Уже не обращая внимания на гостя, Арман скинул на руки харибу тяжелый от влаги плащ и вошел в кабинет, кинув Нару:
— Сначала Майк. И ювелира позови.
Буря лупила в ставни, стены, и, казалось, вот-вот ворвется внутрь: метнет горсть листьев в горные вершины герба, перевернет книжный — до потолка — шкаф; стряхнет бумаги, аккуратно сложенные на письменном столе. А еще взлохматит тощего секретаря, что вскочил и поклонился так низко, что чуть ковер не подмел жиденькими волосами.
Этан как-то сказал, что этот секретарь на мышь похож, на что Арман ответил:
— Мышь, не мышь, а служит хорошо.
Сам придворный на этот раз секретаря высмеивать не стал — небрежно выбрал толстый томик из книжного шкафа, взял со столика у дверей вазу с персиками и с ногами уселся в кресле Армана. Оно и к лучшему, мешать не станет.
Принятый в дозор мальчишка, мелкий и большеглазый, в кабинет вошел почти сразу, значит, ждал с докладом. Ждал уже, пожалуй, слишком долго: в карих глазах его плескалась сонливость, движения были замедленными, а на щеке отпечатался след от обивки. Наверняка уснул в кресле. Плохо. Арман не слишком-то любил, когда его люди сидели без дела.
— Рассказывай, — приказал Арман, показывая Майку на свободное кресло. Сам не сел — он уже и без того насиделся. — Мысленно.
— Не доверяешь? — усмехнулась собачонка принца.
— Тебе доверяю, — так же спокойно ответил Арман. — Но сейчас придет торговец, а ему нашего разговора слышать необязательно.