— Он прав... Один из наших людей видит ее у тайного хода, — вмешался Лиин, — что прикажешь, Арман?
Арман молчал. Он смотрел на виссавийца, вслушивался в свист стихающего ветра и все более понимал, что не может сейчас пойти к названной сестре. А еще понимал, что между ним и Аланной — нежной, ласковой и молчаливой девчонкой — сейчас начинает расти пропасть. И что это не ему теперь вытирать ее слезы, а этому чужому и странному виссавийцу, которого и человеком назвать-то сложно.
Но опекун его выбрал... А Арман, несмотря ни на что, верил чутью Эдлая. Верил, что Эдлай не может всерьез навредить сестре. Хотя на словах… на словах опекун никогда не стеснялся. Но поверить словам придворного могла только наивная девочка или честный виссавиец, который с интригами, несмотря на статус посла, не сталкивался.
— Еще раз она окажется в опасности... — выдохнул Арман, вновь поймав виссавийца за воротник.
Лиин за спиной охнул и бросился разнимать, но остановился, когда виссавиец непринужденным движением вырвался из хватки, и, поклонившись Арману, ответил:
— Спасибо.
— И не пробуй ее успокаивать магией! — пригрозил Арман. — Аланна не пойдет за тобой, как безвольная зверюшка! Лиин ее утром проверит!
— Думаете, мне нужны эти дешевые штучки? — усмехнулся через плечо Идэлан, и Арман понял, нет, не нужны.
Беспокойство отхлынуло вдруг, оставив легкую усталость. Надо хоть немного поспать, ведь завтра, а, вернее, уже сегодня — помолвка Аланны, а Арман не хотел ее пропустить. Да и подумать надо, как дальше вести себя с сестрой, чтобы она опять не натворила глупостей.
— Прикажешь доверенным людям, лучше магам, глаз с нее не спускать, — сказал он Лиину. — Скажешь Нару, что завтра он поможет мне с убранством и вернется в столицу, присматривать за Этаном. Со мной останешься ты.
— Да, мой архан, — поклонился Лиин.
Арман улыбнулся харибу брата, хотел добавить пару слов, но передумал... Лиин и так все понимал, Арман по глазам видел, что понимал.
Усталый ветер погладил метлой стены. Тишина растворилась в полумраке коридора. В последний раз с сомнением посмотрев на двери, за которыми скрылся Идэлан, Арман направился в свои покои. Если виссавиец еще раз подведет, даже опекун не сможет спасти этой помолвки: Арман заберет сестру в столицу. Никто и ничто ему в этом не помешает.
***
Ночь медленно перетекала в рассвет. Ветер стихал, устав гонять по узким улицам мусор. Вязко воняло отбросами и мочой, противно хлюпало под ногами. Он брел по пустынным улицам, не замечая ни холода, ни липнувшей к сапогам грязи. Он и сам грязь… потому-то и согласился на эту встречу.
Юноша, выскользнувший из подворотни, был слишком в себе уверен. Опустил на плечи капюшон плаща, улыбнулся с издевкой, спросил:
— Вы принесли?
Он ничего не ответил. Вытащил бархатный мешочек, подбросил его на ладони. Тяжелый. Но не жаль. Раньше было бы жаль, а теперь… золото. Оно его и сгубило.
— Вот и хорошо! — ответил юноша, радостно засмеявшись. Сколько ему? Кажется, семнадцать…
Впрочем, понятно, почему смеется. Быть бедным — страшно. Но есть вещи пострашнее. И очень скоро они, увы, придут и в жизнь этого мага. Вот тут стало жаль, но совсем чуточку… жертву искать не придется. Жертва пришла сама.
Рука сама собой выпустила мешок, мелькнули в грязи золотые монеты. Мальчик перестал улыбаться, упал на мостовую коленями, начал собирать блестящие в полумраке кругляши. Беззаботно глупый. Он тоже когда-то таким был.
— Вы никому не говорили, что сюда придете? — спросил мужчина, душа смесь жалости и презрения.
— Не думайте, что это вам поможет, — поднял голову юноша. — Если дернитесь, я всем расскажу, кто был тайным другом Дейка.
Щиты укрепил. Защиту вокруг себя поставил. Уверенный в себе маг. Сильный… это хорошо. Ей надолго хватит.
— Правда, Арман будет недоволен, — прошептал про себя юноша, и стоявший над ним мужчина слабо улыбнулся. Арман не будет недоволен, Арман будет в ярости. Но не потому, почему ты думаешь. Если только успеет узнать о твоей смерти. Ах, Арман, Арман, зачем защищать Мираниса?
Впрочем, все когда-нибудь умирают.
Она проснулась, обрадовалась, скользнула по позвоночнику. На короткий миг боль ослепила. А потом окатила радостью и восторгом свободы. И сразу же встряхнул сонные улочки крик. Не помогла тебе твоя магия, Эзр.