— Он сделан только для меня и только я могу его касаться. Ты, тварь, и не мечтай!
— Это тебе не поможет, — ответил маг, но в скрипучем голосе его не было былой уверенности.
А потом цепи сжались, обдавая огнем. Ловя ртом воздух, Арман упал на колени, и зверь внутри взвыл от боли. Кто-то рядом что-то закричал, засуетились вокруг люди. Они не помогали! Мешали! Арман знал, очень хорошо знал, что стоит ему превратиться, и звериное тело легко одолеет сетку цепей, и он сможет вновь дышать. И зверь внутри это знал. Метался и выл, просясь наружу, и уже почти рвалась на плечах тонкая туника, пылали на запястьях нити татуировок.
— Проклятие, — выдохнул Арман, когда цепи, будто издеваясь, на мгновение ослабли, чтобы сжать с новой силой, подарить и отобрать последнюю надежду.
Арман сжался в комок, удерживая зверя из последних сил, и мир вокруг поплыл, спрятавшись за пеленой страха. Вспыхнул на груди амулет, помогая татуировкам, и в тот же миг беспомощно погас, опалив жаром сожаления. Арман усмехнулся. Он или умрет, или сейчас, на глазах у людей, станет барсом. И тогда никакие маги не помогут, все узнают, что он чудовище.
Кровь била в висках, грудь раздирало от боли, зверь рвал изнутри когтями, отказываясь умирать. Но Арман уже решил. Уже видел знакомую фигуру со скрытым в тени лицом, плавный изгиб метнувшихся ввысь черных крыльев, ласковую улыбку на пухлых губах, почувствовал вкус покоя и тотчас упал в пропасть боли от кнутом ударивших слов:
— Еще нет.
— Арман, — прорвался через боль кто-то смутно знакомый, и, открыв глаза, Арман увидел блеск темно-зеленых глаз, вспыхнувших в один миг ровным синим светом. И, к стыду своему, почувствовал на щеках прикосновение ладоней. Тисмен, мать твою, не унижай еще сильнее! И зверь внутри замурлыкал, свернулся клубочком, поддаваясь магии телохранителя, а зеленый взгляд заворожил, укутал в мягкую силу.
— Откройся мне! — не приказал, попросил телохранитель, а внутри все равно поднялось к горлу упрямство.
Никогда и никому Арман не откроет свою душу! Никакому высшему магу! Но вновь хлопнули где-то вдалеке черные крылья Эрра, и гневом полыхнул темный взгляд, и Арман вновь ослабел от боли, когда загорелся на груди, смахнул щиты белым пламенем коварный амулет.
И сразу же пустоту внутри заполнила чужая сила. Смыла остатки боли, всколыхнула, усилила слабую волну магии, ударила изнутри по цепям, и, дыша и не в силах надышаться, Арман упал на пол.
Ему помогли встать, подставили твердое плечо. Четко отдавал где-то вдалеке приказы Эдлай, дрожала рядом и отказывалась отходить Аланна, и унизительно слабого Армана тащили наверх, в спасательный полумрак спальни. А там склонились над ним виссавийцы, коснулась пересохших губ холодная чаша, и изнывало болью собственное тело. Только так умели лечить виссавийцы, проводя через огонь боли.
А потом было тягучее облегчение, тишина, и всколыхнувшая внутри гнев тень спасителя в лучах лунного света.
— Что ты здесь делаешь, Тисмен? Почему оставил Мираниса?
— Принц обещал, что будет смирно сидеть во дворце под присмотром Кадма и Лерина, если я присмотрю за тобой, — пожал плечами зеленый телохранитель. — Даже наш легкомысленный Миранис понимает то, что отказываешься понимать ты — если его действительно хотят убить, то ты, его друг и его защитник, попадешь под удар первым.
— За мной не надо присматривать.
— Ты уверен? — обернулся Тисмен. — Сначала тебя чуть не достали в городе, а теперь мало не хватило, чтобы ты не перекинулся. И тогда никто бы тебя не спас от стрел твоих же дозорных. И ты это знаешь, Арман. Знаешь, но не хочешь принимать ничьей помощи.
— Я буду осторожнее, но не надо меня охранять, как беспомощную девицу!
— Ты это принцу скажи и очень нам поможешь, — отрезал Тисмен. — Это из-за своей гордости Миранис рвется в город без сопровождения, он ведь тоже не беспомощная девица. И его лучший друг, который настаивает на его охране, такой же... Безрассудно гордый. Но если принцу я ничего сказать и сделать не могу, то тебе охотно напомню. Забываешься, Арман. Хоть ты и глава городского дозора, но должен мне подчиняться.
— Не тебе, Деммиду, — отрезал Арман.
— Хочешь говорить не со мной, с повелителем? Да ради богов, могу устроить аудиенцию. И выговор от самого Деммида. Или ты уверен, что повелитель встанет на твою сторону? А я вот, прости, уверен в обратном.