— Сюда, — потянул его дозорный в боковую улочку. — Скоро придем.
Куда придем и зачем? День начинался так хорошо — Майк только хотел отдохнуть, а его вновь подняли с постели и заставили переться в эти подворотни. Куда и зачем — не объясняли. Единственным, кто с ним разговаривал как с равным, был Эзр... но Эзр вчера куда-то пропал, улыбнулся на прощание и сказал, что у него "тайна". Какая еще тайна?
Тут было еще грязнее и воняло сильнее, даже в глазах зарезало. Майк чихнул, задохнувшись от удушливого смрада и оперся на миг ладонью о шершавую стену. Подкатила к горлу тошнота, и дозорный, наверняка поняв, что с дознавателем вовсе плохо, толкнул в спину, прохрипев на ухо:
— Скоро забудешь о вони.
От этих слов передернуло. Показалось на миг, что в голосе дозорного промелькнула угроза. Или предупреждение, тут уж как посмотреть. А улочки все переплетались в дивном лабиринте, петляли и петляли, пока не запутались окончательно у высокой стены, и Майк остановился, увидев, что их тут ждали. Сам Арман вместе со свитой дозорных, хотя совсем недавно говорили, что старшой в отъезде и вернется не раньше, чем завтра утром.
— Арман, — низко поклонился Майк и вздрогнул, когда его поклон не удостоили даже взглядом.
Дозорный был прав, о вони он забыл. Обо всем забыл, быстро вспоминая, где и что опять натворил, и почему Арман не только вернулся раньше и послал за дознавателем, но и был в ярости. Майк чувствовал, что был — видел по чуть сжатым губам, плескавшемуся в светлых глазах холодному пламени, по пальцам, до белизны в костяшках сжимавшим рукоять меча. Хотя по лицу его о гневе не скажешь — старшой умел притворяться, как и любой придворный.
— Осмотри тело! — холодно приказал Арман, и Майк вдруг с удивлением понял, что его позвали сюда работать...
В самый нищий район столицы? Куда дозор с обходами даже не совался? Где была своя власть, свои законы и своя жизнь, о которой таким, как они, лучше не знать? А если сунешься, можно получить нож в спину и пропасть навсегда в лабиринте подземных каналов? Но Арман сунулся. Вместе со всем отрядом. Зачем?
Не найдя в себе силы гадать, Майк пожал плечами и попытался протиснуться между дозорными к телу. Скорее начнет — скорее закончит.
Протиснуться удалось не сразу — повидавшие на своем веку дозорные были ошеломлены и стояли столбом, и приказ пропустить услышали лишь с третьего раза.
Тело оказалось покалеченным до неузнаваемости. Стягивая перчатки и присаживаясь рядом с умершим на корточки, Майк быстрым взглядом оценил мумифицированные сухие ладони, открытый в крике рот и паклю светлых когда-то волос. Наверное, жертва была молода — оскаленные зубы белые, крепкие. Наверное, умирала долго: скрюченные пальцы, выпученные глаза, до тошноты ощутимая аура ужаса. Одежда добротная, хотя и простая, татуировки...
Татуировки вновь, как и тогда, в первую встречу с Арманом, синие — высокородный, что и объясняет присутствие старшого. Только что здесь забыл высокородный? И почему вокруг него разбросаны, втоптаны в грязь золотые монеты? Люди тут от голода умирают, а золота не тронули? Настолько боялись подходить?
Впрочем, бояться было чего — столь густой ауры ужаса и смерти Майк не чувствовал никогда. А ведь еще и не думал использовать магии: силы и без того были на исходе, приходилось щадить каждую каплю.
Майк прикоснулся к ссохшейся в пергамент коже и сразу же отдернул руку. Смертельный ужас опалил холодом, долгая, на грани безумия агония отозвалась в сердце болью, значит, умер этот человек совсем недавно... Сегодня ночью. Так почему так странно изменился за столь недолгое время?
— Дай нож, — потребовал Майк, протягивая руку, и сразу же в ладонь лег кинжал с тонким лезвием.
Майк даже не оглянулся, чтобы посмотреть, кто исполнил его просьбу. Он был занят. Кинжал — не нож, но тоже неплохо, ткань вспорол легко, обнажая волокнистую грудь в конусообразных рытвинах. Кого-то за спиной вырвало, Майк лениво усмехнулся — на этот раз не он тут самый слабый… боги, сколько он в этом отряде? Всего седмицу? А, казалось, вечность.
— Ради богов! — прошептал кто-то. — Что с ним сделали-то?
И в самом деле, что? Майк вернул кинжал и осторожно провел по рытвине пальцами, набирая на них зеленую массу. Пахла она травой и немного древесиной. Где-то он уже такое видел, только где? Все так же задумчиво вытер пальцы о протянутый кем-то платок, взглядом проследил соединяющие рытвины борозды, провел пальцами по такой же борозде в грязи рядом с телом и вздрогнул. Вспомнить бы…