Руки все еще дрожали, огромное море внутри щерилось волнами, ослепляло синим сиянием. Синим… как глаза магов, когда они использовали силу. Но у Рэми не было силы, не могло быть, так ради богов, это что? Откуда?
Сила начала жрать его изнутри после отъезда Бранше. Обострилось резко зрение, улучшился слух, а лес, и ранее более живой, чем для других, наполнился новыми звуками. И если до этого Рэми с легкостью находил в чаще живых зверей, то теперь… он чувствовал не только лес, мир — всем своим существом. Он жил, дышал полной грудью, он будто прозрел и задохнулся от окружающей красоты.
Ведь мир удивителен: и туман, пробирающийся по низинам, и блеск солнечного света в каплях росы, и кислая горечь щелкающей на языке клюквы. А еще мягкость плодородной земли под пальцами, последний отблеск заката перед бархатно-нежной темнотой и тот удивительный покой, когда море силы было довольно и спало, укутавшись синевой марева.
И людей теперь Рэми видел иначе, глубже. Пил их эмоции будто крепкое вино: веселость Лии, замкнутость матери, нежность Аланны. Пил пока украдкой, очень осторожно, чтобы не попасться, сдерживал глубоко внутри море, томящееся тоской, и лишь иногда, когда был один, позволял ему выйти наружу.
В первый раз он чуть лес не поджег.
Второй — был умнее: магию выпустил, стоя на берегу озера, и чуть сам не задохнулся, обессилев и упав в воду. В третий… было легче. Теперь огонь вышел на письмо легко, почти играючи, и был мягок и даже послушен.
Но все равно лучше держаться от дозорных подальше. Если Занкл заметит, что Рэми колдует, спуску не даст. Не посмотрит, заклинатель или нет. Ведь Рэми, увы, — рожанин. Таким как он магами быть нельзя…
А теперь еще и Аланна со своими письмами… И Эли, что так часто приходит во снах. Все сразу!
Тропинка стрелой бежала по лугу, скрываясь в тумане. Высоко над головой взвилась песня жаворонка, тихо заржала рядом лошадь. Выскользнувшему из тумана верховому, Далу, не надо было ничего объяснять. Видимо, о приказе он знал: молча подал руку и помог сесть позади себя на белого в яблоках коня.
— К чему такая спешка? — осмелился спросить Рэми.
— Столичный дознаватель приезжает, — ответил дозорный, и Рэми невольно вздрогнул, ощутив, как стынет внутри комок страха. — Очень интересуется убийством в лесу… помнишь, твоей подружки. Эли, кажется. Это ведь ты ее нашел, потому приказано привести тебя на допрос.
Рэми помнил. И до сих пор метался ночами, вспоминая ее золотые волосы и глубокие глаза с искорками смеха. И все думал, кто? Кто убил? Но боги… почему сейчас?
— Больно, наверное? — спросил дозорный.
— Больно... — честно ответил Рэми. — Но могло быть больнее...
Когда-то Эли была другом. Близким, ближе нельзя. Бегала за ним по лесу, ждала часто на опушке, сидела рядом у костра жаркими ночами... И два года назад, глядя в непослушное пламя, прижалась вдруг к Рэми всем телом, провела тонкими пальцами по щеке, прошептала:
— Люблю тебя...
— Прости, — грустно улыбнулся заклинатель, отстранившись.
Он тоже любил, но совсем не так. Как сестренку, как веселую подружку... Мог бы обмануть, поддаться, наполнить ее нежностью... Но ради богов! Она хотела большего!
А большего он ей дать не мог.
Потому, когда она перестала приходить, искать ее не пошел. Хотя и тосковал... Долгое время тосковал. А потом... Как встретил ее на той свадьбе, на миг себя и забыл...
— А я думал... — вытащил его из воспоминаний дозорный. — Слухи среди нас ходили, что ты жениться на ней думал. Жерл даже рассердился, сказал, что никогда этого не будет, а потом она...
— Почему? — прошептал Рэми, и дозорный усмехнулся, уверенно направляя лошадь по едва заметной в тумане тропинке. — Столичный дознаватель?
А раньше и деревенских хватало. Приезжал же один. Глянул на тело, отдал родителям и сказал, что ничего сделать не может… не может или не хочет, подумал тогда Рэми. Была бы Эли арханой, все было бы иначе…
— Кто их знает, — пожал плечами дозорный. — Не разберешь этих столичных. Да и… дознаватель в лес попросился… а кто за ним лучше присмотрит, чем ты, заклинатель?
Рэми бы и согласился, что никто, но не сейчас же! Не когда грозило перехлестнуть синее пламя! Но и убийцу Эли найти хотелось...