Когда они доехали до замка, туман рассеялся. Массивные стены поблескивали от влаги, скрипел под копытами песок, что-то крикнул со стены другой дозорный: Рэми не слушал, погрузившись в собственные мысли. И вынырнул из задумчивости, когда они въехали во внутренний дворик, а лошадь остановилась, перебирая в нетерпении копытами.
Втер гонял по двору мусор, лилась за спиной вода в чашу фонтана. Покачивались под мягкими волнами ветра цветущие вокруг дворика розы, источая приторно-сладкий аромат.
Рэми спешился, поблагодарил дозорного за то, что подвез, кивнул появившемуся на ступеньках Брэну:
— Быстрей давай, — потянул его к входу друг, — дознаватель уже в замке. И в страшном гневе.
— Почему в гневе? — недоумевал Рэми, чуть ли не бегом припустив по ступенькам.
— А кто их разберет, арханов? — махнул рукой Брэн. — Они что, скажут? Но Занкл о тебе уже пару раз справлялся. И бледный, аж страшно. Точно что-то плохое приключилось.
Они пролетели по застывшим коридорам, выбежали в обширный зал и застыли перед массивными дверьми. Мягко отражался в зеркалах солнечный свет, покачивались от ветра длинные, до пола, занавески. Кружево на них перетекало тонкой сеткой, расцветали на белом фоне искусно вышитые розы…
Лия говорила, что занавески привезли из Самала и одну из служанок чуть до смерти не запороли, когда она испортила тонкое кружево неумелой стиркой. А теперь на одном из них чернела дыра, а суетящимся вокруг слугам, казалось, и дела не было. Значит, не до этого… а если не до этого…
Стало муторно, дурное предчувствие подкатило к горлу горьким комком. Брэн остановил Рэми на миг, по-братски поправил на нем тунику и плащ, посмотрел сочувственно и сказал:
— Осторожнее там, слышишь?
И показалось на миг, что Брэн знает о беде Рэми. И захотелось вдруг как в детстве, сесть рядом, опустить взгляд в пол и рассказать. И об Аланне. И о силе, и о своих страхах.
Ведь Брэн всегда был рядом. Сначала старшим, более мудрым братом, потом первым учителем, потом другом. Тем, кому доверялось, как себе, а, может, и еще больше. Рэми даже рот раскрыл, чтобы попросить о встрече этим же вечером, но тут дверь кабинета открылась, и в проем выплыло лежащее тело, окруженное коконом зеленого свечения.
Заклинатель и очнуться не успел, как Брэн схватил его за плечо, потянул на себя давая дорогу ступившему в зал целителю.
Виссавийца-целителя Рэми видел второй раз в жизни. Все болячки лечила травами мать, а серьезно он не болел никогда. Потому и целителей звать надобности не было, да и не любил их Рэми. Сам не знал почему, но затрясся при виде стройной фигуры, до самых глаз укутанной в темно-зеленую ткань.
А виссавиец, казалось, и не видел ничего, кроме плывшего по воздуху раненого. Глаза его баюкали изумрудный туман, с рук, порхавших над коконом, лилось зеленое сияние, сплетая в густую сетку нити свечения, а шаги его были настолько плавны и осторожны, что казалось — он не шел, а плыл по погруженному в задумчивость коридору.
Рэми не успел очнуться, как Брэн толкнул его глубже в тень, будто боялся чего-то. А в зал выплыл новый раненый. И сердце защемило при виде скрытого под кровавой пленкой лица, стиснутых до скрипа зубов и судорожно ходящей груди. Почему так тоскливо? Будто там, в коконе целительной магии, лежал кто-то хорошо знакомый и до боли родной?
Рядом с этим раненным шли сразу два целителя. И кокон его окружающий был гораздо ярче, интенсивнее, но это все равно не помогало до конца — и не успели целители сделать и пары шагов, как раненый забился в судорогах и вдруг застонал, выдавив:
— Мой архан!
Рэми, забыв обо всем на свете, шагнул вперед и вздрогнул, когда на плечо его легла тяжелая рука:
— Тут ты ничем не поможешь, — шепнул ему на ухо невесть откуда показавшийся Занкл. — Идем со мной, мальчик. Маг будет жить… как и остальные дозорные. А ты мне в другом месте понадобишься.
Маг?
Рэми развернулся к двери, а раненый вдруг застонал. Глубоко, тоскливо, и стон его эхом отозвался в и без того кровоточащем сердце.
— Рэми, — вновь позвал Занкл, тихо позвал, почти мягко, и от мягкости его стало боязно, а внутри шевельнулся червячок сомнения. Будто Занкл что-то не договаривал и Рэми даже догадывался что: