— Почему у него желтые татуировки?
— А это тебя не касается, — уже гораздо грубее ответил Занкл. — Будь хорошим мальчиком и сосредоточься на другом. С Жерлом ты справлялся, может, и с этим справишься.
Рэми очень засомневался, что справится, когда это он со столичными арханами справлялся?! Но Закнл уже и не спрашивал: открыл дверь и почти грубо толкнул Рэми внутрь. И заклинатель привычно упал на колени, сложил на груди руки и уткнулся лбом в затейливо вышитый ковер.
Скрипнули половицы под тщательно вычищенными сапогами Занкла. Мягкой трелью залился за окном соловей, разбилась о дверь тяжелая чаша. Один из осколков прошил рукав туники, чуть задев кожу, но Рэми даже не шелохнулся, хоть мысленно и клял старшого.
— Мой архан, — пытался урезонить дознавателя дозорный.
Но в ответ ему раздалось лишь едва слышное шипение:
— Ты хоть понимаешь, что натворил?
Сколько боли в этих словах… Рэми сжал пальцы в кулак и застыл, оставаясь неподвижным. Теперь нельзя шевелиться. Нельзя, чтобы тебя заметили… нельзя.
Проклятый Занкл, зачем ты меня сюда притащил?
***
Вопрос повис привкусом горечи.
Майк тяжело дышал, краем глаза замечая высокие, до потолка книжные шкафы, тяжелый письменный стол, стоявшую на нем статуэтку богини удачи. Несмотря на распахнутые настежь окна было душно, а в груди поднимался волной страх. Нет, этот дозорный не понимал. Арман узнает о ранении Лиина и будет буря.
Ну почему? Майк помнил, как вошел в портал, и как шагнули следом маг и дозорные. А дальше должно было быть легко: пустота под ногами, восторг, когда мелькнут и погаснут вокруг звезды и другая арка. Все! А были боль, скрутившая внутренности, короткое заклинание Лиина да укутавшее их всех, и дозорных, и Майка, сияние силы.
Но маг был силен и слишком слаб одновременно. Потому, когда их вытолкнуло из портала, Лиину досталось больше всех. А Майк… А что Майк? Лишь порванная туника и пара царапин! Ради богов, Лиин! Ну зачем? Узнает Арман, и царапинами точно не обойдется!
Хорошо, если закончится поркой на конюшне, а не изгнанием. И все из-за кого? Из-за тупицы провинциального мага, который даже портала на другой стороне открыть не смог! А старшой, что должен был их встретить, еще смел оправдываться:
— Ты же знаешь, портал ставили столичные маги. Наш маг его испортить не мог, сил бы не хватило… знаешь, так почему винишь?
Почему? Если не они, так кто? Да и зачем, чтобы остановить Майка? Да кто такой Майк, чтобы его останавливать?
Но слова дозорного задели. И Майк, вместо того, чтобы и дальше поддаваться гневу, начал думать. А что, если Занкл прав? И кто-то чужой подготовил ловушку… только не для Майка же… Не для Майка, так для кого?
Солнечный свет раздражал. Отражался от стола, бил по глазам. Гнев будто рукой сняло. В голове прояснилось и разложилось по полочкам. Мысли цеплялись одна за другую и привычно складывались в прочную цепочку. И Майк начал понимать…
— Портал готовили для Армана? — уже гораздо спокойнее спросил он, отворачиваясь к окну.
А там непривычная для горожанина зелень. Успокаивающее покачивание зеленого моря, коричневые дорожки, трава до пояса. Витиеватая лента реки с переброшенными через нее мостиками. Как давно он не был в деревне? Как же ему захотелось вниз, на свежий воздух! Подальше от этой духоты и пыли!
— Да, — ответил, наконец, Занкл, и в его словах послышался скрытый страх. — Арман должен был пройти через портал. Был слаб после покушения, но все равно настаивал на возвращении в столицу… другую арку для него создал и провел его сам телохранитель повелителя… ты же не хочешь сказать…
— А что я могу сказать? Мага, что покушался на Армана во время церемонии, вы так и не нашли, не так ли?
— Среди гостей его не было… мы проверили. Никто из них не обладал тем же голосом, что вытянул Тисмен из памяти Армана.
Тисмен вытянул.
Майк усмехнулся. Впрочем, оно и понятно, кто же допустит обычного мага к допросу главы северного рода и старшого столичного дозора? Наверняка, те воспоминания подчистили… Впрочем, без наверняка, Майк в них заглядывал еще в столице и сразу же понял, что там многого не хватает. Слишком многого. И посоветоваться же не с кем: Лиин умирает, а доверять тут больше никому нельзя.