Арман его убьет. Точно убьет.
И если ему доложат, прикажет сразу же возвращаться в столицу. Если только…
— Ты и твои люди не будут докладывать о происшедшем Арману. Я сам доложу, позднее.
Старшой пытался возразить, но разум Майка уже плел сеть доводов и нужные слова рвались на язык сами:
— Этот мальчик, которого отсюда вынесли — близкий друг Армана. Или ты думаешь, он просто так в дозоре оказался, несмотря на то, что рожанин? И если старшой узнает, насколько он плох, рванет сюда сразу. А так как арка до сих пор может быть опасна…
— Мои люди проверят! Или откроют другую!
— Ты сам говоришь, что твои люди слишком слабы. А виссавийцы сказали — это чудо, что мы остались живы. Хочешь угробить главу северного рода, вперед, беги с докладом. Но ответ перед повелителем будешь держать сам. А ты знаешь, как скор Деммид на расправу.
Майк не был уверен, что скор, но Занкл задумался, и это было хорошо. Только бы убедить старшого, себя он убедит позднее. Потому что виссавийцы сказали, Лиин вряд ли дотянет до утра, слишком далеко за грань зашел, чтобы Майка и остальных из портала вытащить. А если Лиин умрет, Арман не простит. Того, что не мог попрощаться с другом — не простит тем более. Но если старшой рванет сюда…
— Надо звать высших магов, чтобы проверили все порталы, ведущие в замок, — и даже правда ведь, горькая правда, — а пока проверят, Лиин…
Скорбное слово застыло на губах, залитый солнцем кабинет покачнулся перед глазами, и Майк в бессилии опустился в кресло. Боги, что он творит?
— Я сделаю все, что прикажешь, — тихо ответил Занкл, — но Лиин не умрет.
— Если бы…
— Лиин не умрет, мой архан, — уверенно ответил старшой. — Я прикажу тебе принести поесть, ты должен набраться сил. А когда маг выкарабкается, а ты вернешься в замок не с пустыми руками, думаю, что старшой забудет о твоей неудаче. И еще… я не думаю, что Арман настолько безжалостен, насколько думаешь. Я работал с ним некоторое время. Старшой твой справедлив. Лиин его друг, правда, но разве ты виноват? Лиин всего лишь сделал свою работу… спас тебе жизнь. Именно за этим его к тебе и приставили, помни об этом.
Майк слишком хорошо помнил. И когда старшой ушел, потянулся к стоявшей на столе чаше... пустая. А кувшин слишком далеко, у самого окна. И вставать так не хочется, что скулы от бессилия сводит.
— Проклятие! — выдохнул он. — Даже напиться не могу!
Но вставать не стал. Не хотелось. И будто в ответ на его слова за столом кто-то пошевелился, и с пола поднялся темноволосый слуга. Худой, даже странно худой для его возраста, и глазищи-то какие: как глянул, так сразу почему-то сердце ухнуло. Раньше, чем Майк слово успел сказать, взял чашу и наполнил ее до самых краев ароматным напитком. Аромат Майка сейчас интересовал мало, как и то, откуда взялся слуга, главное, чтобы напиток был покрепче! Чтобы забыться и поскорей.
Напиток и в самом деле оказался крепким, в голове сразу же помутнело. И вторая чаша пошла за первой, потом третья, и… Майк уже не считал. Пил, пил, не чувствуя вкуса. И говорил, сам не зная, зачем:
— Рад?
— Чему рад, мой архан? — ответил через туман спокойный голос, и дрожащие пальцы нащупали новую чашу. На этот раз не полную… наверное, боялся, что Майк прольет вино на их дорогой ковер. Ничего… сейчас Майк им тут еще больше напачкает.
— Тому, что я в такой…
Грубое слово задохнулось иканием. Чаша чуть было не выпала из пальцев, но слуга был быстрее: поддержал, отобрал, поставил чашу на стол. Не дотянуться же… Не. Дотянуться!
— Отдай!
— Сейчас, мой архан, — тихо ответили откуда-то издалека, и Майк вдруг улыбнулся, забыв, что требовал совсем недавно.
— А голос у тебя приятный…
— Спасибо, мой архан.
— За-бав-ный… — по слогам выдавил Майк, и рассмеялся, довольный, что у него получилось.
— Я позову вашего хариба.
— Нету тут моего хариба, — еще громче засмеялся Майк, поднимаясь на ноги. В столице остался... жаль и не жаль, а то и его пришлось бы вытаскивать...
А что, не смешно? И этот шатающийся кабинет — смешно. И испуганная рожа рожанина — смешно. И даже болезнь Лиина…