Проклятие, Лиин! Стало вдруг дурно. И ноги отказались держать, но рожанин опять был рядом. Подставил плечо, почти взвалил на себя и поволок из кабинета.
— Куда? — запротестовал Майк и уже собрался вырваться, как услышал спокойное:
— Спать, мой архан. Завтра будет лучше.
И поверил. Потому что хотел верить. И слышал, как вздохнул где-то рядом Занкл:
— И когда успел? Отнесите его в спальные покои! И охрану приставьте. Рэми, сегодня останешься в замке.
«Охрану… что там охранять? Меня шоль? Так сдохну и всем хорошо будет, точно хорошо», — подумал Майк, погружаясь в мягкий сон.
***
Коморка под лестницей была полна пыли и пахла затхлостью. Давно ее не открывали за ненадобностью, да и теперь же никто и не думал тут убираться — лишь стряхнули пыль с деревянной кровати, накинули на нее одеяло, открыли маленькое окошко пошире, впуская внутрь пахнущий листьями ветер. А носитель устал так сильно, что и не заметил ничего. Непривычно задумчивый укутался в одеяло по самые уши и отвернулся к стенке.
Заснул не сразу. Ворочался на узкой кровати, то погружаясь в глубокий сон, то вновь из него выныривая. Мучился обрывками странных сновидений, что-то бормотал, сминая в ногах жесткое одеяло.
За окном плыла ночь, сыпала на ярко-синее небо серебром звезд, радовала текущей через окно прохладой, но все не могла успокоить мечущуюся в человеческой душе тревогу.
До чего же слабы эти люди.
И как любят мучить себя по пустякам. Не помнит ничего, а все равно же мечется. Глупый смертный.
Аши помог спящему отыскать покой. Укутал одеялом магии, дунул в лоб, разглаживая появившуюся там складку, отвел от лица слипшиеся волосы и улыбнулся в ответ на улыбку, расцветшую на устах спящего.
Спи, друг мой…
Носитель улыбнулся еще шире, схватил Аши за руку, и вмиг распахнул широко глаза. Аши подумал было, что человек проснулся, но испугаться не успел: белоснежное сияние в знакомом до боли взгляде укутывало в покой, околдовывало, манило в тягучий ласковый омут.
"Проклятие, он даже меня сильнее", — подумал Аши, уже привычно сливая свою душу с душой носителя.
Мир сразу же стал другим. Краски потускнели, зато стали ярче запахи. И Аши проклял вмиг слабое человеческое тело, задохнулся и чихнул от набившейся в нос пыли. Носитель спал где-то глубоко внутри, старый замок жил вокруг шорохами и стонами, влетал в комнату ветер, заполняя все вокруг прохладой. Аши вновь чихнул, мысленно ругая лень служанок, и потянулся за лежавшим рядом плащом. Простой, но это и хорошо. Сейчас лучше быть незаметным, слиться со слугами, неясными тенями снующими по замку.
В коридорах было пусто и тихо. Потрескивали факелы, гладил сквозняк темные затейливо шитые гобелены. Кивнул стоявший у дверей дозорный, и Аши низко поклонился в ответ, хотя приветствие показалось ему странным, а слова, которые последовали за кивком, были еще более странными:
— Занкл сказал, что ты придешь, — прошептал на ухо дозорный. — Будь осторожен, с виссавийцами шутки плохи.
Аши насторожился, но в приоткрытую дозорным дверь проскользнул, злясь на свою беспечность. Надо было усыпить сторожевого, заставить его забыть о случайной встрече... впрочем, о дозорном можно позаботиться и позднее. А теперь надо спешить — даже отсюда Аши чувствовал привкус чужой боли и морщился, когда в ответ на боль стонала и ворочалась внутри душа носителя.
Люди слабы.
Их привязанности их же и губят.
Длинный коридор кутался в полумрак, как старая дева в дырявую шаль. Пощелкивали на стенах факелы, мягко пружинил под ногами толстый ковер. Из распахнутой двери в конце коридора стелился по ковру изумрудный туман.
Аши вошел в туман после некоторого раздумья — лучше будет, если виссавийцы его почуют не сразу — но целители были так увлечены раненым, что вошедшего даже не заметили. Один из них стоял у кровати и вплетал новые нити в целительный кокон, другой склонился над дрожавшим раненным и едва слышно пел заклинания. Успокаивал. Отуманивал. А усыпить до конца так и не мог, проливая на пол драгоценную силу.
«Не навреди…» — едва слышно прошелестела душа носителя.
Не навредить?
Этот носитель был странным… слишком сильным, слишком добрым, слишком понимающим. А в душе Аши бесилась обида и бессилие. Почему этим проклятым людишкам лучше, чем ему? Он сын Радона! А кто они такие?