— Мой архан, — окликнул его Рэми.
Веки Лиина вдруг дрогнули, на губах невесть отчего мелькнула легкая улыбка, а складка на лбу вдруг сама собой разгладилась. Лиин сильнее сжал в пальцах какую-то льняную тряпку и эхом повторил едва слышно:
— Мой архан…
Ради богов, кого он зовет?
Майка?
Армана?
Тянет душу своего архана из-за грани?
Майку вдруг стало жутко.
Дверь плавно отворилась, и Майк, обернувшись, вмиг забыл о Лиине. Уж кого-кого, а виссавийского целителя он тут увидеть не ожидал:
— Мне казалось, вы более не будете заниматься Лиином?
— Я пришел не к Лиину, — ответил виссавиец, и глаза его сверкнули поверх повязки беспокойством.
Майк удивлялся все более. Виссавийцы, которые вообще редко показывали, что у них на уме, так сильно обеспокоились каким-то целителем? Майк назвал бы это ревностью, если бы не знал... Телохранители повелителя и наследного принца Кассии были сильнее большей части виссавийцев и нередко работали вместе с иноземными целителями. И никогда последние не выказывали и тени беспокойства. Так почему же теперь?.. И почему неожиданно побледневший Занкл грубо толкнул Рэми за балдахин, а взбудораженный чем-то виссавиец этого даже не заметил?
Майк тоже предпочел сделать вид, что не заметил. Пока не заметил. Сейчас разберемся с чужими, своих оставим на потом.
— Я пришел к вам, — сказал виссавиец. — Я прошу вас объяснить случившееся этой ночью. Был бы очень признателен…
— Это исцеление — дело наших богов, не ваших, — неожиданно вмешался Занкл. — Мы безмерно благодарны за помощь, и мои люди будут молиться вашей богине, будут молиться искренне, потому что вы спасли их спины от порки, а их — от ссылки. Но далее прошу разрешить нам действовать самим.
— Мы не можем, — тихо ответил виссавиец. — Такое чудесное исцеление важно и для нас, тем более что этот маг…
— Тогда мы это обсудим с одним из ваших хранителей вести, Идэланом, — прервал его Занкл, а Майк вновь насторожился. Виссавийских хранителей вести не переиграешь, на что, ради богов, Занкл надеется?
Вот и целитель это понимал. Сразу же смирившись, он поклонился Майку, Занклу, сказал:
— Хорошо, — и вышел из спальни.
Майк даже не шевельнулся, предпочитая наблюдать. И было за чем: дозорный вытянул Рэми из-за балдахина и что-то прошептал ему на ухо. Что, было не столь и важно. Судя по изумленному взгляду Рэми, тот и сам не понимал, что происходит. И объяснять ему, сразу видно, никто и не собирался.
Но присмотреться к рожанину, за которым все так носятся, очень даже не помешает. Тем более что, кажется, судьба у этого слуги такая — всегда оказываться там, где более всего горячо. То есть там, где неплохо было бы оказаться и Майку.
— Мой архан, — вновь позвал с кровати Лиин, позвал тихо, мучительно, и от его зова Рэми побледнел так сильно, что, казалось, вот-вот грохнется в обморок.
— Мои люди позаботятся о Лиине, — поспешно сказал Занкл Майку, подталкивая слугу к двери. — А тебе лучше позаботиться о том, зачем ты сюда приехал. Мой заклинатель не может все время торчать в замке, у него предостаточно работы в лесах. Так что если хочешь его допросить… допроси, пожалуйста, поскорее.
«Не дождешься, Занкл, — усмехнулся про себя Майк. — Больше я не буду играть по твоим правилам».
— Заклинатель, говоришь, — протянул он, взглянув на молчавшего Рэми. Правильно молчит, слугам слова тут не давали. Но по глазам же видно, что молчать не привык. Что очень хочет выпалить Занклу пару добрых слов, да только страх перед Майком сдерживает. — Это значит, что его зверье защищает?
Забавный рожанин. Тонкий в кости, но совсем не тощий. И что слабый на вид совсем не скажешь. Таилось в нем что-то сильно знакомое, жесткое и даже временами опасное, отчего по хребту шел неприятный холодок, а лежавший на кровати Лиин вдруг стал неинтересным. Даже его странное исцеление забылось.