Что было и к лучшему.
Рэми подливал бодрящего зелья в чашу архана и старался быть как можно незаметнее. Спокойнее. Арханы ведь, говорят, в самую душу умеют заглядывать, а уж этот…
Майк вновь перелистнул страницу, отхлебнул отвара и поставил чашу на место, окинув Рэми внимательным взглядом:
— Дождь закончился, хотелось бы пройтись. Отведешь меня в сад.
— Да, мой архан, — поклонился заклинатель.
Так даже лучше. Посреди буйства зелени и яблочного духа обязательно будет легче. Замок подавляет громадой, угрюмыми стенами и затейливой роскошью. А там, в саду, все близко и спокойно. И, может, все же удастся укрыться от проницательного взгляда молодого дознавателя.
В том, что дознаватель не дурак, Рэми убедился сразу, как его увидел: и взгляд острый, резкий, и слова он подбирает правильные, и вопросы задавать умеет. Даже пьяный говорит так, что каждым словом бьет.
Хотя и Рэми ровесник, а рядом с ним становится стыдно. За свою наивность, недогадливость, даже за едва заметное пятнышко на рукаве туники. Кажется, что все дознаватель видит, каждую мелочь примечает, в душу смотрит.
И одна надежда уйти целым — не за ним Майк приехал. Не его искал, не про него вопросы задавал. Так, может, и пронесет… дайте боги, чтобы пронесло.
— Идешь? — остановился у двери Майк, и Рэми вдруг понял, что застыл посреди кабинета и заставляет архана ждать. Непростительная ошибка.
Открыв дверь, он пропустил дознавателя и вздрогнул: от стены отошел невесть как тут оказавшийся Занкл, схватил за плечо и горячо прошептал на ухо:
— Послушай, мальчик. Я знаю, боишься, но ты должен понимать — дознавателя нам не простят. Потому убереги. Любой ценой, слышишь? А я, если что, уберегу тебя. И волков позови, мои люди пропустят и тронуть не дадут, обещаю.
— Занкл! — не понимающе воскликнул Рэми, но переспрашивать было некогда: Майк оглянулся и посмотрел так, что мигом пропала охота медлить. Колыхнул ветерок занавески, и показалось вдруг, что дознаватель не хочет, чтобы Рэми разговаривал со старшим. Только глупости это. Рэми — простой рожанин. Чем он может заинтересовать столичного дознавателя? Не дай боги заинтересует.
До сада они шли молча. Дознаватель задумался, Рэми боялся лишний раз вздохнуть. Открывал для дознавателя двери, осторожно направлял, когда тот шел неправильно, придерживал на ступеньках. Как ребенка. Но погруженный в свои мысли Майк сейчас и казался беспомощным ребенком. Откуда в нем столько беспечности-то?
На улице ударила в лицо влажная жара. Над мокрыми еще дорожками поднимался пар, вокруг блестело и благоухала насыщенная до изумрудной чистоты зелень и горчило от запаха плодородной земли. Майк шел по узкой тропинке и не заметил, как мигом намокли полы его серой туники. Сложно, наверное, харибу с таким арханом: Майк был из тех, кто обо всем забывал, углубившись в собственные мысли.
А шедший следом Рэми душил в себе возрастающую тревогу. И даже приказ Занкла исполнил, стаю позвал. Хотя и не понимал, зачем. Что может стать с дознавателем в тщательно охраняемом замке?
Стая отозвалась не сразу, всколыхнула внутри синее море, непривычно разлила по душе тихий зов. Рэми и раньше чувствовал животных, понимал их, умел просить помочь, но теперь все было ярче, сильнее, и он не был тут, а бежал по лесу, наслаждался бьющим в лицо ветром и холодными каплями, падающими на шкуру. Он с размаху врезался в лужу на дороге и обернулся на тихий вой стаи. Влетел в широко распахнутые ворота, содрогнулся от приторного запаха человечьего жилья и, повинуясь зову, повел стаю между хозяйственными постройками.
Запах, везде человеческий запах… тревожит… пугает… будоражит кровь… но заклинатель не ослабляет зов, и волк подчиняется, скулит едва слышно, приказывает стае спрятаться под сенью раскидистой яблони. И успокаивается, веря ласковой силе друга, хоть и человека… а Рэми мягкой волной, стараясь не причинять боли, выскальзывает из звериного сознания.
— Мой архан, — позвали где-то рядом, и заклинатель вздрогнул, возвращаясь в собственное тело.