Откуда он только знает о щитах? Сам же не маг... Ах да, начитанный. Только щиты тут-то не помогут... А если и помогут, то ненадолго.
— Умею, — ответил Майк, поняв, что настырный рожанин не отстанет. Даже умереть нормально не дает, — силы у меня нет… сам же слышал…
— Слышал, — ответил Рэми, хватая Майка за руку.
И дознаватель глазам своим не поверил — взгляд Рэми вдруг зажегся ровным синим пламенем. Маг? Рожанин? Ну... Салий! За такое тебе смерти мало! Ведь не просто маг, а высший...
И сила у него мягкая, ласковая, с едва ощутимым привкусом... Как...
Мысль пришла и пропала: Рэми схватил Майка за запястье и проснувшиеся татуировки опалили огнем. И раньше, чем дознаватель успел спросить зачем, через холодные пальцы заклинателя начал литься поток силы. Неумело литься, обжигая огнем, но в глазах Рэми было столько... беспокойства, что Майк не осмелился показать, как ему больно... Ведь заклинатель старался для него... Для них обоих.
— Хватит! — выдохнул едва слышно Майк, и Рэми тотчас выпустил его запястье. И едва Майк успел поставить щиты, как вокруг все взвихрилось, взлетело, завыло бурей...
— Довольно, — закричал он, чувствуя, что еще немного и щиты не выдержат. — Довольно, Рэми, остановись!
И все вокруг замерло.
Когда Майк очнулся, воды уже не было. Вернее, она была — на деревьях, на траве, на тропинке. Стекала обратно в реку ручейками, капала с ветвей крупными каплями, кружила на волнах ошметки моста. Рэми был рядом. Смотрел на то, что натворил, и в глазах его мучительно вихрилось синее пламя.
Майк знал этот ошеломленный взгляд. Видел его у другого мага, знал, чем это может закончиться — выплеском силы, вихрем, что снесет все вокруг, и безумием. Бежать бы! Использовать остатки подаренных сил и бежать, но Майк почему-то не мог. Вместо этого опустился рядом с рожанином на корточки и прохрипел:
— Рэми… все хорошо, все закончилось, успокойся...
И осекся, когда маг поднял пустой невидящий взгляд, и вдруг выдохнул мучительно:
— Я не позволю, Аши… Не сейчас.
Аши? И только сейчас Майк начал бояться. Не безумия Рэми, нет, его стремительно меняющегося взгляда. Он стал острым, чуть усмехающимся и каким-то… злым, наверное, незнакомым. Пугающим. Рэми поднялся, не обращая уже внимания на Майка, легко взлетел на берег и склонился над умирающим у основания моста рожанином:
— Я знал, что ты особенный, — булькая кровью выдавил мужчина. — Знал, потому и хотел, чтобы ты был моим зятем. Так зачем же ты… против своих же?
— А ты разве мой? — спросил Рэми, и голос его резанул по душе холодом. — Для тебя жизнь людей, что навоз под ногами.
— А для тебя нет? — едва слышно засмеялся умирающий. — Разве нет?
— Так я не человек, — так же спокойно усмехнулся Рэми, и Майк поверил. В одно мгновение. А Рэми продолжил вдруг:
— Когда-то мне сказали, что я многому должен научиться у людей. Смотрю я на вас и удивляюсь. Чему мне учиться? Тому, как вы друг друга предаете? Тому, как вы грызетесь ради власти, золота, красивых женщин? Тому, как вы «умеете» жить? Мой отец никогда не ошибается, но ошибся в тот миг, когда посчитал, что вы стоите самого дорогого дара в этом мире — жизни.
— А тот другой… — выдохнул мужчина… — он так не думает. Он любит… людей…
— И я ему удивляюсь. Столько, сколько вы ему сделали, а он вас еще любит? Вот ты… ты же дочь под всех подкладывал, а за него хотел выдать. Ты же его убить жаждал, а он внутри меня оплакивает твою смерть. Потому что… он не умеет убивать, но я умею, а он и помнить не будет.
— Не тронь его! — выкрикнул Майк.
— А кто ты такой, чтобы мне приказывать? — тихо ответил Рэми. — Всего лишь столичный дознаватель? Не-е-е-е-е... Человечишка.
— Это ты убил его дочь?
— Ты так думаешь? Нет, люди, вы все же забавные создания, — ответил Рэми, выпрямляясь и поворачиваясь к Майку. — И что ты мне сделаешь, дознаватель? Сдашь Арману? Отведешь к повелителю?
— Скажи зачем? Зачем жрецам Шерена люди, наделенные магией?
Этот знает. Этот все знает! Майк по его глазам видел. И не мог не воспользоваться.
Было так тихо… что в тишине слышался перестук капель, срывающихся с туники Рэми.
— Ты такой умный, а не понял? — усмехнулся еще шире заклинатель. — Не маги им нужны, а их сила. Когда жрец убивал, сила жертвы шла к демону.