— Будь прокляты эти целители, сколько же с вами хлопот-то! Щит Виреса упал? Еще с утра спокойно убил и даже не заметил, а теперь опять за свое? Насильственная смерть на твоих глазах, так ты и ломаешься? Пусть даже это смерть твоей же убийцы. А ну очнулся, пока я из тебя всю эту дурь не выбил!
— Кадм! — одернул его Арман.
Но Кадм молча огляделся: грязно тут, холодно и пыльно, совсем не то место, чтобы приводить в себя целителя, но другого у них не было. Он сдернул с Рэми пропитанный кровью плащ, бросил его на пол и туда же послал обе туники. Штаны практически чистые, хорошо, значит, менять не придется.
— Позволь! — аккуратно оттолкнул его Арман, занявшись, наконец, ошеломленным братом.
Быстро скинул плащ и при помощи подоспевшего Лиина смыл с Рэми остатки крови, заставил выпить приготовленный Лиином отвар, в котором Кадм почуял аромат магии, приказал вынести окровавленные одежды и опустить над ними щит… а потом усадил брата, прислонил его спиной к стене и, встав перед ним на колени, заставил посмотреть себе в глаза.
— Эрр? Ну что же ты, братишка? А?
Эрр? Кадм усмехнулся, вспомнив, что Рэми не откликается на это имя, но пустой взгляд мальчишки наполнился вдруг смыслом, заблестели в нем плохо скрываемые слезы, и завораживающий свет магии… Кадм вздрогнул: таким он Рэми не видел никогда. И чудо… взгляд его стал мягким, ласковым, всепонимающим, Рэми улыбнулся вдруг, коснулся щеки брата и прошептал:
— Ар, прости.
— За что, дурачок? — будто бы и не удивился Арман, только глаза его засверкали радостью, и до крови прикусил губу стоявший рядом Лиин.
— За то, что сбежал. За то, что не верил. За то, что не помнил. За все прости…
— Глупый, разве я могу на тебя злиться?
— Ар… Ар… я думал, ты мертв… Я так испугался тогда… за Лию, за маму. Я… я оставил тебя. Прости… если бы я знал, что ты жив. Я бы никогда… никогда тебя не бросил.
— Ты и не бросал, — мягко ответил Арман, касаясь волос брата. — Я много думал… это не только твоя вина, но и моя. Я укрылся за своей болью и не видел очевидного. Того, что ты всегда был рядом, всегда меня оберегал, ты и твой любимый Аши. И я даже чуть не убил тебя… боги, если бы не Нар…
— Я был виноват, — покачал головой Рэми, вырываясь из ласки брата. — Я и теперь виноват. Моя глупость чуть было не стоила жизни Миранису. Я понимаю, он твой друг…
— А ты мой брат, — резко ответил Арман. — И ты для меня дороже Мираниса, как ты этого не можешь понять?
— Но и я могу быть… дураком.
Он встал и подошел к окну, открыл его, впуская зимний холод и шум улицы, оперся ладонями о подоконник и посмотрел вниз. Кадм приказал магам защищать так же окна, при этом не спуская с мальчишки внимательного взгляда. Хочет прыгнуть? Вряд ли… просто воздуха ему мало, простора. И Кадм его понимал. Плечи мага дрогнули, пальцы сжали подоконник до белизны в костяшках, повеял на него ветер, впуская вихрь снежинок, погладил темные волосы, и дернулись на миг, раскрылись, ударили по дому невидимые крылья…
— Заканчивай размахивать крыльями, иначе придется Арману за разбитый трактир платить, — одернул его Кадм. — Хочешь полетать, полетаем, без проблем.
— И заплачу, — угрюмо ответил Арман.
Он подошел к брату, положил ему руку на плечо, потянул его на себя, отталкивая от окна, и тихо сказал:
— Все мы ошибаемся.
— Не у всех ошибки стоят другим жизни.
— Ты совсем не изменился, Эрр, — усмехнулся Арман, закрывая окно. — Хочешь спасти весь мир. Всем сделать хорошо. Но так не бывает, прости.
— Ты не понимаешь… — прохрипел Рэми. — Ничего не понимаешь... ты всегда меня спасал, всегда был на моей стороне, а я... я чуть было не убил Мираниса. И тебя... тебя! Я чуть было не убил тебя! Я бы никогда себе...
— Знаю, — перебил его Арман. — И я тут, с тобой, живой, не видишь? Не вороши прошлое, от этого не будет пользы ни тебе, ни мне. Ты мой брат, нет ничего, чего бы я тебе не простил. Я знаю, что ты был болен, я знаю, что был неправ, когда пытался на тебя давить, я знаю, но я просто хотел тебя уберечь, пойми... пойми, что мы все хотим лишь одного — твоей безопасности.
— Пойми, — эхом прошептал Рэми, и плечи его вновь дрогнули. — Это не так легко, как тебе кажется. Может, лучше мне было бы остаться в моей деревне...