Прибить бы парочку, интересно, остальные испугаются? Тисмена тут все равно нет, братья ничего не заметят, так, может?
— Ты все еще о Коне, мой архан, — вмешался стоявший до сих пор молча Лиин. — Да если бы я знал, что вы будете по нему так убиваться, убил бы его сам!
— Убил бы ради меня, — рассмеялся Рэми. — Мой целитель… тогда моя ноша была бы еще тяжелее… Сегодня утром я…
«Мой»... значит, интересно...
— Не убил! — прервал его Кадм. — Перебил ему позвоночник. Думаю, целители его поставят на ноги — толпа не любит, когда кого-то несут на виселицу, пусть идет на собственных ножках. Кон или как его там тоже жил, когда вы оттуда смотались, если это тебя успокоит. И добил его не ты, Алкадий. Дураков даже ему не нужно.
— Ты! — прошипел Рэми.
— А что я? — пожал плечами Кадм. — В твоей памяти мы прочитали, помнится, что ты еще оборотня раз прищучил. Так, дружок мой, оборотни в звериной ипостаси у нас тоже за людей не считаются. Идем дальше по списку?
— Кадм! — пытался его урезонить Арман.
— Что? Не даю поныть твоему братишке? Так, простите, и дальше давать не собираюсь. Некогда. Да и половина цеха наемников за ним охотится.
— Я убил своего сына, — тихо прошептал Рэми, и это отмести было гораздо тяжелее. Проклятие! Боги бывают безжалостны и недальновидны… поставить целителя перед таким выбором.
— Ты его не убивал, — правильно начал Арман.
— Мне сказали не вмешиваться! Если бы я не вмешался...
— То у Аланны родился бы сын, который не имел права жить, — жестко окончил за него Кадм. — Носитель Аши, наследный принц двух стран одновременно, сосуд, который не мог бы принять душу двенадцатого, ибо... та душа уже занята. Рэми, ты до сих пор не понял? Этот ребенок был создан богами для того, чтобы спасти тебя. Он не должен был родиться...
— О чем ты?
— О том, что Мир должен был тебе сказать давно, но не сказал. Аланна его незаконнорожденная сестра. Если бы Мир умер, она взошла бы на трон, а ее сын... ваш сын... стал бы наследным принцем Виссавии. Неужели ты думаешь, что боги допустили бы, чтобы такое произошло?
— Тогда почему Айдэ...
Какой милый мальчик. Что Аланна — сестра Мираниса, пропустил мимо ушей.
— Бог смерти любит зло шутить, — ответил Арман, и злость в его голосе удивила и вовсе не обрадовала. И где это Арман умудрился встретиться с Айдэ? И когда успел так его возненавидеть?
— Раз ты все вспомнил, — продолжил Кадм. — Ты должен решить, что ты хочешь делать дальше. И забыть, что твои руки в крови. Прошлое это прошлое, его не изменишь, а вот в будущем...
— Я не буду учиться убивать! — зло ответил Рэми.
— А тебя никто и не просит. Мы будем убивать за тебя, если тебе, как и всем лицемерным виссавийцам, так легче.
И гнев в глазах Рэми обрадовал. Ой как обрадовал.
— Ты же понимаешь, что временами выхода нет, — мягко продолжил Кадм, — или ты думаешь, что та девчонка, которую я недавно чуть не прирезал, тебя бы пощадила? Ну пощадили ее маги Армана, и что? Судьи все равно отправят на виселицу.
А Рэми лишь выпрямился, прошептал:
— Есть! — и вышел в коридор.
Арман пробормотал проклятие и бросился за братом, Кадм лишь пожал плечами и пошел следом. Маги Армана на этот раз не оплошали, закрыли Рэми щитом раньше, чем он порог комнаты успел перейти, так что спешить некуда. Кадм прошел по узкому коридору, прислушался к сопению в одной из комнат, плачу — в другой, и сошел по ветхим, скрипучим ступенькам в знакомую залу.
Тут уже прибрались: размазали следы крови на полу, унесли куда-то так ошеломившее Рэми тело, поставили на место стол, связали и усадили у стены пойманную девчонку. Бегали меж столами притихшие прислужницы, не старались их лапать сразу протрезвевшие посетители, но и уходить тоже не спешили. Кто ж им даст?
Один из магов Армана неслышно скользил от одного человека к другому, корректируя, поправляя воспоминания, остальные вскочили при виде братьев, склонились в глубоком поклоне, и замерли, так и не решаясь сесть снова.
Рэми же, казалось, не замечал ничего, подошел к начавшей дрожать девчонке, схватил ее за ворот и заставил встать, прислонив к стенке. Одно слово и упали на землю связывающие ее веревки.