— Смогу. Ты теперь моя ответственность. Твои поступки, люди, которые от тебя пострадают — моя ответственность. Но я верю, что ты меня не предашь.
И, улыбнувшись девчонке, сделал то, что Кадм и вовсе посчитал глупостью: протянул руку ладонью верх, приказал дать ему кинжал наемницы и... отдав кинжал девчонке, повернулся к ней спиной.
Замерли все. Ошеломленно распахнула глаза наемница, задрожал вдруг хозяин, напряглись дозорные, даже напуганные до смерти пьяницы вдруг забыли о скользящих между столиками магах. Все смотрели на мальчишку. Все ждали, что наемница нападет. И... не дождались.
— Никуда я не пойду, — прошептала девушка. — Удеру в первый же день.
— Так нравиться быть наемницей? — резко остановился Рэми.
— Да. Твоей наемницей. С тобой пойду. Тебя буду защищать. Тебе буду служить. Ведь можно же? — и было в ее голосе столько мольбы, что Рэми вздрогнул:
— Зачем?
— Потому что никто и никогда... никто кроме тебя... не смотрел на меня так...
Вот так легко. Пара метко брошенных слов, и девчонка влюблена без памяти. Да и влюбленность то? Любовь? Или просто обожание, надежда, счастье у ног признавшего ее божества?
Рэми тоже это обожание удивило, и вовсе не обрадовало. В глазах его мелькнула беспомощность, которую тотчас уловил кто-то из свиты.
— Вы, — резко поправил он девушку. — Хочешь служить нашему архану, проявляй к нему уважение. Он не ровня тебе, никогда ею не будет.
И Кадму на миг показалось, что Рэми хотел возразить... но передумал. Вернулся к столу, за которым они недавно сидели, ошеломленно опустился на скамью и даже «не заметил», как наемницу забрали в свою компанию дозорные.
— Рэми, тебе лучше вернуться в замок, — сказал Арман, наверняка тоже заметив, что его брат опустошен и потерян. — Нар найдет тебя.
— Нар? — и сразу же стало тяжело дышать. Мальчишка встал, заглянул брату в глаза, и столько было в этом взгляде грусти, что Арман вздрогнул, схватил Рэми за плечи, тряхнул что есть силы и спросил едва слышно:
— Что?
— Столько крови... огня...
Взгляд его вспыхнул магией. В этот же миг накрыло всех: огнем, болью, животным страхом. Упали на пол более чувствительные маги, в ужасе забились под столы рожане, вскочили на ноги, схватились за оружие дозорные, но настоящего вреда волна не причинила никому. Все это будто пробивалось через густой туман, задевало только отблеском, и, подняв голову, Кадм увидел почему: Рэми, спокойный уже, неподвижный, спрятал таверну за прочным куполом. И магический огонь только лизнул, обуглил деревянные стены, и понесся дальше, унося и страх, и ужас, оставляя пепелище.
Тишина... страшная, будто все оглохли. Частый стук капель о пол из опрокинувшегося кувшина с пивом, оседающая на столах, невесть откуда взявшаяся зола, и расширившиеся, полные боли глаза мага-целителя.
— Рэми! — окликнул его Кадм, но тот будто не слышал.
Арман рядом с братом застонал, покачнулся, и на этот Рэми, вдруг вынырнув из собственного опустошения, поддержал его за пояс, не давая упасть.
— Нар, — выдохнул Арман, смертельно бледнея.
— Знаю, — тихо ответил Рэми. — Как я могу вам помочь?
— Я должен идти... туда.
Туда? Кадм еще не понимал, куда они собрались, но уже знал, что это глупо. Только Рэми и слова не дал вставить. Поднял руку, сжал пальцы, схлопывая уже ненужный купол, прошептал несколько слов и, толкнув брата в магический переход, шагнул следом.
— Куда? — тихо прошептал Лиин. — Мой архан...
Залитый солнцем кабинет, синь гобеленов, по которым гуляли золотые отблески, вальсирующие в воздухе пылинки. Мерный голос придворного убаюкивал, слова лились ровно, спокойно, урчала на коленях приластившаяся кошка. Но в душе ершиком скреблось беспокойство, пока еще неясное, неосознанное, просилось оно наружу и вновь засыпало, под тихий голос докладчика.
Распахнулась дверь, ударила створками по стене. Влетевший внутрь дозорный, весь в поту, запыхавшийся, упал на колени, уткнулся лбом в пол, прохрипел, забыв попросить разрешения говорить:
— Огонь, мой повелитель. Весь южный район в огне. Магия. Нам не остановить, а там же люди… пойдет дальше, вся столица…