Он вспомнил, как был холоден с харибом брата. Не понимал... как дорого брату стоило оставить с кем-то свою тень. Теперь, видя горе Армана, начинал понимать.
— Ар, — тихо сказал Рэми. Опустился на корточки за братом. Обнял за плечи и прижался лбом к его спине. — Ар, прошу тебя, прошу… Ар, его уже нет… и нам надо уходить.
— Не отпущу, — упрямо шептал Арман, укачивая безжизненное тело, кутая его в белоснежный плащ. — Нар… не позволю уйти… терпи.
— Арман, прошу, — тихо ответил Рэми, пытаясь усилить слова магией, но через пелену отчаяния брата было не пробраться, а сильно давить Рэми боялся. — Его не вернешь, слышишь… Ар… ну же, пойдем… пойдем, здесь уже нет живых.
И им надо уходить из этого пламени, пока они еще могут. Быстрее!
— Вернешь, — ответили за спиной. — Хариб не уйдет без позволения своего архана. Будет трудно, больно, для обоих, ритуал не будет легким… но Арман вернет Нара. Когда огонь стихнет, мы отправим их в ближайший храм. А пока не мешай им, мой архан. Арману и без того сложно удерживать душу Нара в этом мире.
— Вот как, — выдохнул Рэми, сразу как-то поверив.
Попробуй не поверь! Магия не могла ошибаться, каким-то чудом Нар был все еще жив. Умирал, плыл у грани, но был жив! И нить его жизни еще тянулась, хоть была едва заметна. И огонь татуировок горел на запястьях Армана, сиял в кружеве рукавов, а брат все шептал, шептал что-то Нару, как нерадивому, плачущему ребенку. И сам не скрывал бегущих по безжизненному лицу слез.
Весь мир для них исчез, расплылся в близости манящей, искрящейся грани. Под крыльями Айдэ усмехающегося, довольного чужим страданием. И Рэми своей кровью укрепил, насколько мог, нить Нара и медленно поднялся: теперь была его очередь защищать брата. Если он не остановит этого пламени... то вытаскивать Нара из-за грани будет некому.
— Мой архан, — мягко позвал Лиин. — Прошу... даже не думай...
А Рэми как зачарованный смотрел туда, где огненным шаром билось, жило сердце жара, откуда бежало во все стороны синее пламя. Огонь рычал, ломался о щит, и разочарованно бежал дальше, разносил куда-то вдаль магическую заразу. Рэми чувствовал это пламя. Чувствовал его животный голод, его желание уничтожить, сожрать. Чувствовал его ярость, когда оно крушило каменные стены домов, пыталось добраться до укрывшихся в подвалах людей... много людей, которые еще немного и задохнутся или сгорят заживо. Множество людей, что уже ушли за грань... и все почему? Ради чего?
Ради того, чтобы прикончить одного человека? Боги, это же как надо ненавидеть-то, а?
Море чужой, убивающей боли. Едва сдерживаемая внутри сила, и крепкие, упругие крылья Аши, дернувшиеся вверх. Целитель судеб настороженно ждал внутри. Ждал, пока Рэми решится. И Рэми, глядя на пытающий синими всполохами шар, в котором клубилась жизнь этой проклятой заразы... решился.
Ты же знаешь, что это выше наших сил?
Рэми, увы, знал. Но и не попытаться не мог.
Хорошо, мой целитель. Если ты так решил, то мы попытаемся.
— Держи над ними щит, — приказал Рэми Лиину. — Что бы не случилось, мой брат и его хариб должны жить.
— Мой архан!
— Не смей ослушаться...
И почти шагнул из-под щита, как Лиин упал ему в ноги, обнял его колени, выдохнул едва слышно:
— Не иди!
— Лиин... пусти.
— Не могу! — почти плакал от отчаяния Лиин. — Ты вернулся ко мне и опять уходишь? Теперь навсегда? И опять хочешь, чтобы я остался? Мой архан... прошу... не иди!
И Рэми, наверное, вырвался бы из его объятий, только что-то изменилось: пламя заурчало недовольно, заплакало яркими слезами, стекло на плавившуюся в жаре мостовую, но так и не осмелилось прикоснуться к спокойно идущему к его сердцу человеку.
— Телохранитель... — выдохнул Рэми, когда Аши внутри обрадовался своему брату. Тому самому брату, что недавно его чуть не убил. Аши, Аши… что же с тобой поделаешь?
Незнакомец остановился, поднял руки, развернул ладони к скрытому за синим дымом небу, и что-то быстро зашептал. Ярко вспыхнула на его лбу руна, засветились ровным светом глаза, и чужая сила позвала, чуть не поставила на колени, а душу вывернул наизнанку требовательный, уверенный зов.