— Какие счеты между братьями? — усмехнулся Нефрит. — Заплатим вместе. Хорошо заплатим. Счастливчику, который его достанет.
16. Миранис. Отказ
Будьте осторожны со своими желаниями —
они имеют свойство сбываться.
Булгаков, "Мастер и Маргарита"
Огонь был прожорлив. И неуклюж. Все лизал стены высокого дома, а до крыши добраться не мог… лишь ворчал внизу, шумел и злился, манил…
Шагнуть бы с крыши, слететь в ласковое пламя и забыть. Обо всем забыть… о том, почему не хочется теперь возвращаться в Виссавию, почему не хочется смотреть в испуганные глаза родных. Все теперь боятся… все… и почему?
Потому что много лет назад он не умер прежде чем сам пустил вот такое же пламя… столь же прожорливое. И теперь должен жить, нести ужас своей глупости. И не быть в состоянии ничего исправить.
— Интересно, почему вы тут, а не там? — спросили за спиной. — Там же люди умирают, а ты вот стоишь и смотришь… ничего не делаешь. Как и твои виссавийцы.
— Мы не можем рисковать своими людьми.
— Теперь я понимаю, почему он вас не любит. Вы… забыли, что такое сострадание. Вот и ты… ты страдаешь. Но не потому что убил многих, страдаешь потому что убил одного. Его. Не так ли?
— Чего ты опять от меня хочешь? — спросил Идэлан. — Я обручился с твоей воспитанницей, так что еще?
— Ничего. Теперь, как ни странно, мне не нужно от тебя ничего. Моя воспитанница оказалась умнее нас обоих. Теперь расторгни помолвку и возвращайся в Виссавию, мой тебе совет.
— Совет или приказ? Я не отдам тебе Аланны.
— Не мне ты ее отдашь. А теперь прости. Мне надо туда, где вас, виссавийских чистоплюев, не дождешься. Спасать людей. И как же я рад, что он от вас отказался.
Идэлан лишь пожал плечами, окинув горевший город равнодушным взглядом. Потом, когда пламя спадет, у виссавийских целителей будет много работы. Потом. Пока нет смысла призывать сюда магов… нет смысла лезть в чужую битву.
— Своя власть, свои маги, свои боги, у кассийцев есть все. А они все равно хотят больше. Помощи от тех, кого сами когда-то отвергли. И даже не знаете, что этот огонь ничто…
… по сравнению с тем огнем, что теперь сжирает Виссавию.
Одна ошибка. Ошибка одного мага, стоявшая гибели целой страны.
— Ты жестока, моя богиня, — прошептал Идэлан, возвращаясь в замок.
Мир едва не пнул стоявший перед ним столик, но вовремя сдержался. Он не понимал, почему должен сидеть в кабинете отца, а не быть там, где пылал, изнывал от боли город. Дозорные докладывали, что магия снесла один квартал, вместе с казармами, и добиралась уже до другого, что остановить этот огонь было никак, и единственное, что они могли сделать — уводить оттуда людей.
Столицу лихорадило от ужаса. Пришлось закрыть городские ворота, так как давка ломавшихся за стены ненужно уносила жизни. Работали с людьми дозорные, и столичные, и те, кого удалось призвать в столицу, помогали главам рода увести людей из огня. Пришел на помощь даже темный цех: усмирил тех, кто его еще боялся, оставил своих людей в городе, показывая, что опасности нет. И помогал укрыться в храмах, под надежно поставленными жрецами куполами силы.
Только как долго выдержат эти купола в осаде набирающего силу пламени? Этот огонь был живой… он рос в силе, крепчал с каждой новой жертвой и вскоре вся столица станет смертельной ловушкой. Бледнели, красноречиво молчали, сжимали кулаки и бессильно опускали взгляды дозорные, пробовали усмирить магическое пламя, но всего лишь его слегка сдерживали, высшие маги, а Миранис мог только рвать и метать в этом ненавистном замке.
Чего они ждут? Почему они, самые сильные маги Кассии, ничего не делают?
Но броситься на помощь людям принцу не дали. Его едва не силой привели в кабинет отца, и теперь наследник кусал губы, пялился в синие гобелены на стенах и боялся пошевелиться лишний раз: бледный и постаревший отец сидел, закрыв глаза, в кресле. Впивался пальцами в затейливо вырезанные подлокотники, и с ладоней его лился на пол, уничтожал красивую резьбу, синий поток магии.
Ну и зачем? Зачем все это, ради богов! Пряный аромат чужой и своей силы тревожил, разжигал внутри синий огонь и, наверное, в первый раз, Миранис чувствовал, что он лишь сосуд… ожидающий Нэскэ… беспомощный, ничего немогущий сделать сосуд.
И Мир все ж пнул этот паршивый столик, но раньше, чем тот упал с грохотом на пол, вмешался дух замка… и принц сжал в раздражении кулаки… тишина, проклятая тишина!