Тишина… выглядывающие из домов, чудом выжившие люди, стоявшие на коленях, не осмеливающиеся поднять головы наемники, и Рэми… Рэми, отрешенный. Уставший… волочатся по земле концы крыльев (вот и зачем выпустил, зачем показал), горящий силой взгляд, и еще больше горящая на лбу руна…
— Всем память не сотрешь, — констатировал Кадм. — Придется это безобразие как-то объяснять, сказочку выдумывать. Впрочем, высшим магам многие причуды спустят, на наше счастье. А что Рэми такой, уже никто не сомневается. Герой. Завтра вся столица его обожать будет.
Магией пропитан тут каждый камень... синеватой, непривычной золой, горьковатым, уже развеивающимся запахом. А ведь они могли и не дожить до этого «завтра». И Мир смотрел на Рэми и не мог до конца понять, что именно ему кажется странным. Пока носитель Аши не подошел слишком близко. Не посмотрел в глаза…
— Щит опусти! — вскричал Миранис, когда Рэми вдруг упал на колени, дернул крыльями вверх и назад, опустил голову и сказал:
— Позволь мне стать твоим телохранителем, мой принц.
— Я успел, — ошеломленно прохрипел рядом Кадм. — Иначе пришлось бы тебе, хочешь не хочешь, а говорить да. Но Арман нас все равно прибьет. И не посмотрит, что ты принц, а мы — телохранители.
Мир уже не слушал. Он не знал, что в этот момент чувствовал. Недоумение? Гордость? Облегчение? Рэми так долго от него бегал, так долго сопротивлялся, и тут вот он… стоит на коленях, склонил голову и всерьез… всерьез предлагает служить? И делать что с этим сокровищем, которое само просится в руки? С тишиной под щитом Кадма, в которой слышно даже биение собственного сердца?
— Рэми… ты хоть понимаешь, что творишь? — спросил он, опускаясь перед ним на корточки. — Понимаешь, кто ты…
— Понимаю, — тихо ответил Рэми. — Но назад в Виссавию мне дороги нет…
Значит, вспомнил. Значит, знает, что положил к ногам своего принца. И от этого не легче.
— Ты уверен?
— Да, мой принц.
Мой принц… ты ведь и сам принц, сказать по правде. И знаешь об этом… знаешь. И с этим разберемся. Позднее.
— Почему сейчас?
— Потому что… — Рэми еще ниже опустил голову, сжал кулаки и дернул крыльями. — Потому что ты мне друг, а не тюремщик...
— Я думал, это очевидно… — прошептал Миранис. — Я не знал, что это так легко… Но… Рэми…
Он встал, сам до конца не веря, что это говорит.
— Да, мой принц?
— Разберись со своим прошлым. Найди того, кто пытался тебя убить. Пойми, от чего ты бежал…
— Виссавийцы… — выдавил Рэми.
— Разберись со своим народом сам, Рэми. Я не буду вмешиваться. И если все равно решишь после всего быть моим телохранителем…, то так тому и быть. Но не раньше… пока ты потерян и испуган, я не приму от тебя такой жертвы.
— Мой принц! — выдохнул Рэми.
— Мир, для тебя я Мир, — поправил его принц, поднимаясь. — И твой кровный брат. А еще твой друг, друг твоего старшего брата, который меня сам же и прирежет, если ты сейчас примешь неправильное решение, и я тебе это позволю. Ты сейчас не беззащитный рожанин, каким был раньше, ты не нуждаешься ни в моей помощи, ни в моей защите, так что спешить нам некуда. Понимаешь?
Рэми лишь дернулся как-то странно. Поймал на миг взгляд Мираниса, отвернулся, и оттолкнул протянутую руку, поклонился, выдохнул обидное:
— Мой принц, могу ли я удалиться? — и, получив разрешение, встал и поплелся обратно в измученные огнем улицы.
Уставший, потерянный… и, Миранис только сейчас понял, отвергнутый. Крылья убрал, это хорошо. И без охраны не остался: скользили за ним, не отставали ни на шаг покрытые кровью, своей, чужой, уже и не разобрать, да и зачем разбирать, маги Армана.
— Мир, я, конечно, все понимаю… но, может, ты зря, — встрял Кадм.
— Думаешь? — тихо спросил Миранис. — Впрочем, оно уже столь и важно.
— И ты ему дашь так просто уйти? Вот так?
Миранис скривился, не отпуская Рэми взглядом. А тот лишь посмотрел в серое, все еще затянутое дымом и пеплом небо, протянул руки навстречу стрелой скользнувшему к нему пегасу. Белоснежное чудо, с длинными ногами, серебристыми копытами и изящными, огромными крыльями. Чудо, такое неуместное в измученном магией городе, что льнуло узкой мордой к ладоням Рэми, заглядывало виссавийскому принцу в глаза и подставило в опору стройную шею, когда Рэми на миг покачнулся.
И Мир бросился было помогать, но застыл, когда Лерин его молча удержал.
— Полетаем, мой принц? — спросил вдруг Рэми, и Кадм сразу же иронично поинтересовался за спиной принца: