— И далеко летать собрался, а, Рэми?
— К моему брату, — ответил Рэми, поглаживая шею пегаса. — Раз уж Мир его лучший друг… может, он захочет сейчас быть рядом с Арманом. Думаю, Ар будет рад. И ни я, ни Миранис сейчас не могут передвигаться с помощью магии, но вам-то ничего не помешает, не так ли, телохранитель?
Миранис лишь шагнул на встречу ожидавшему его с улыбкой мальчишке. Протянул руку к пегасу, погладил узкую, изящную морду, заглянул в серебристые, такие умные и живые глаза.
«Рад с тебе, мой принц», — прошелестел в голове тихий, ласковый голос, и Миранис улыбнулся в ответ:
— Красивый у тебя пегас, Рэми. Только не боишься, что вести о нем дойдут до виссавийцев?
— До виссавийцев, которые не опускаются до разговоров с кассийцами, мой принц? Вряд ли. Да и теперь у меня есть это… — и он пропустил меж ставшую на миг видимой ткань полога. Да, теперь у него есть это… и если он всерьез захочет исчезнуть, исчезнет. И даже зов Армана не поможет. Вот узы богов телохранителя и Мира помогли бы… но… Рэми не исчезнет. Миранис это очень хорошо знал: время побегов закончилось. И перед ним стоял не потерянный мальчишка, каким Рэми был всего луну назад, а знавший себе цену высший маг. Расправивший вдруг плечи, вскочивший в одно движение на Ариса и подавший Миранису руку.
— Ну же, мой принц.
Не обиделся? Миранис принял руку, сел на пегаса за Рэми, обнял его за пояс, и пегас расправил изящные крылья, взмахнул в серое небо. Отсюда, сверху, город пестрил ранами, помятыми домами, был покрыт светившейся, медленно остывающей сажей. Суетились меж домой дозорные, разгребали завалы, искали живых… и город молчал. Ни плача, ни крика, ни, казалось, жизни. Провожал их провалами невидящих глаз и ждал возрождения, как ждет его земля после внезапно сошедшего снега.
Летели они недолго. Пегас плавно опустился на землю, и Рэми будто сразу забыл и о Миранисе, и о пегасе, и о погребенном под пеплом городе. Он видел только брата. Бледного, сидящего на земле, баюкающего обожженного до неузнаваемости Нара. И последовавший за ним Мир вдыхал запах обожженного мяса, узнавал слизкие пятна на плаще Армана и с трудом сдерживал позыв к рвоте. Он и не знал, что все так…
— Арман, — тихо позвал он, опустив ладонь на плечо друга. А тот даже не пошевелился, будто не услышал. Лишь бормотал что-то, прижимая к себе мертвое тело, и покачивался. Вправо, влево, так мучительно медленно. Так безнадежно… и будто через силу.
— Он не слышит тебя, мой принц, — сказал подоспевший Кадм. — Но мы больше не можем ждать. Их не протянешь через переход, не выдержат. А пока разберут завалы, чтобы их перевести… Нара все сложнее удерживать у грани. Если мы их не вытащим обоих в храм, Нар утащит за собой своего архана.
— Мой принц, — тихо позвал Рэми и что-то шепнул на ухо Арису.
Хлопнули где-то вдалеке крылья, упала на них тень, и на землю ступил, преклонился перед Рэми второй пегас. Махнул черными крыльями. И тут Миранис понял, за что не любил виссавийцев: Рэми, такой добрый и понимающий обычно, принял приветствие как должное. Вскочил на черного красавца, вновь позвал:
— Мой принц… Арман верит лишь тебе. Позаботься о моем брате.
И раньше, чем Миранис понял, что от него хотят, Арис мягко толкнул его носом: «Прошу тебя, мой принц… не заставляй наследника ждать».
Наследника, значит… А Миранис, простите, кто? Но принц промолчал, на этот раз, вскочил на Ариса, крепко сжал в пальцах белоснежную гриву, и глазам своим не поверил, когда услышал мягкое:
— Доверь мне Нара, брат… пожалуйста…
И Арман, до этого, казалось, ничего и никого не слышащий, вдруг встал на ноги, продолжая удерживать Нара на руках, посмотрел на своего хариба ласково, спокойно… и… передал его брату. Архан. Доверил. Умирающего хариба. Кому-то еще? Мир своим глазам не поверил, а мальчишка будто и не удивился… глядя брату прямо в глаза, будто разговаривая с ним мысленно, он принял от Армана драгоценную ношу, устроил его в своих объятиях и в тот же миг его пегас дернул крыльями, взмахнул в серое небо, а удивленный Мир понял, что едва живой Арман вскочил на Ариса за его спиной.
— Ну что ж, держись крепче, — усмехнулся Мир, и пустил Ариса вслед за Рэми.
Лететь на этот раз приходилось осторожно, чтобы не смахнуть едва держащегося за реальность Армана. Арис двигался плавно, Арман что-то шептал за спиной, соединяла обоих пегасов крепкая нить магии. Показалось внизу округлое, синее здание верховного храма, такое маленькое с такой высоты, и чисто-синее на фоне уничтоженных огнем кварталов. Арман что-то зашептал за спиной, Мир не разобрал что: он вел Ариса вниз, к округлому внутреннему дворику, туда, где уже выбежал на ступеньки тонкий, небольшого роста жрец.