— Я прошу вас, — настаивал хариб, при этом задернув тяжелые шторы на окнах и приказав зажечься светильникам в углах спальни.
Пусть его. Ночь все равно испорчена, а, может, стоило ее испортить. Кадм привычно нашел мыслью принца. Один. Спит. Спокоен. Лерин рядом, дежурит в коридоре, Тис отсыпается в своих покоях. И Рэми, вроде, они тоже рядом с Миром оставили. Так, ради богов, что опять?
— Что Рэми? — спросил Кадм, когда хариб быстрыми, отточенными движениями поправлял ему наряд.
— Майк, тот мальчик, просит у вас встречи, говорит, что это важно. И что это касается брата его старшого.
Майк. Этот робкий, но забавный дознаватель старшого.
— И это не может подождать? Мы только что усмирили этот огонь, Миранис и его драгоценный Рэми выжрали из меня все силы, могу ли я теперь слегка отдохнуть?
— Мой архан… Вы сами сказали пускать его по первому требованию.
Ну сказал. Забыл уточнить — пока Майк проводит расследование. Расследование закончилось, так и дознавателю тут делать нечего. Потому вдвойне интересно, зачем пришел… сам… может это даже интереснее, чем убежавшая архана.
Кадм сел на кровать, давая харибу надеть на него сапоги, скрепить их сложной сетью застежек. Привычно скучающим взглядом скользнул по коллекции оружия на стене, вспомнил о том знаменитом клинке, закаленном магией, что обещал достать оружейник. Но пока не достал… придется напомнить.
— Зови, раз уж он пришел, — приказал Кадм.
Хариб поклонился и на миг открыл дверь в соседнюю комнату. Впустил Майка, застывшего на пороге, а сам, повинуясь короткому жесту, вышел из спальни.
— Вижу, что ты осмелел с нашей последней встречи, — сказал Кадм, застегивая пояс. — Вопрос только почему?
Не осмелел же… сам боится своей смелости, вон, застыл, боясь наказания, но пришел. Значит, чего-то боится больше.
— Ну и почему молчишь? — зло усмехнулся Кадм. — Говори. Или ты на самом деле хочешь прочувствовать мой гнев на собственной шкуре? И если ты потревожил меня зря, ты своего добьешься…
И Арману придется пару дней посидеть без своего дознавателя. Вот и посмотрим, насколько Майк на самом деле сильный и так долго выдержит под плетью.
— Мой архан… — выдохнул Майк. — Арман…
— Сейчас проходит ритуал с Наром, — нетерпеливо оборвал его Кадм. — Знаю. И?
— А его брат…
— Отдыхает в храме. И?
— …сейчас с городе, — Кадм вздрогнул. Вот как? — Помогает раненным, разбирает завалы вместе с дозором. Только люди-то боятся… хоть его помощь и сильно нужна, любая сейчас нужна, но он же бледен… едва на ногах держится. Мы пытались поговорить… отвести его обратно в храм, но Эррэмиэль никого не слушает… А виссавийцев к нему Арман пускать строго запретил…
И понятно, почему запретил. Люди, конечно, сплетничают, но после того, что мальчишка сегодня выкинул, его вся столица боготворить будет. Еще бы… герой, что б его! Сохранить бы жизнь этому герою. А анонимность… впрочем, полог богов кому угодно мозги запудрят.
— Я прошу, архан, — начал волноваться, выдавать истинный страх, Майк. — И дозор, и род Армана боятся гнева старшого. Если мы позволим его братишке себя извести… Арман нас всех в лучшем случае на порку отправит.
Армана вы боитесь, как же. Кадм вздохнул… виссайская богиня наделила своего принца многими талантами. И один из них Кадму не нравился больше других: притягивать к себе безоговорочную, временами непонятную любовь. Люди уже боготворят Рэми… и Кадм очень надеялся, что полог это сгладит. Второй волны самоубийств, как после «смерти» маленького брата Армана, им не нужно.
— Тогда так и скажи Рэми, — ответил Кадм. — Менее всего Рэми любит, когда другие получают за него.
Майк лишь покачал головой, сжимая кулаки до белизны в костяшках пальцев:
— Мы боимся… к нему подходить. Его взгляд… в нем нет жизни. И мы боимся…
— Что это срыв, — закончил за него Кадм, смирившись с тем, что отдохнуть ему не дадут. Позволил вновь появившемуся харибу накинуть на плечи плащ, взял со стола тяжелые перчатки, проверил пояс с оружием. И вышел в коридор, сделав знак Майку следовать за собой.
А сам при этом не преминул обрадовать Лерина новостью, что вредный виссавийский принц ускользнул из-под его надзора. Сразу же кольнула холодная злость заклинателя, и настроение сразу же улучшилось. Лерин любит идеальничать, а тут на тебе. Такой подарок, упустил виссавийского принца. Кадм ему долго это забыть не даст.
Впрочем, Рэми кого угодно из себя выведет.
«Почему ты боишься срыва?» — спросил Кадм. Мысленно, чтобы не услышали сновавшие по коридору придворные. И сразу же накинул на голову капюшон плаща: излишнее внимание сейчас было ни к чему.