«Жерл, с которого начался пожар, был старшим дозора в той деревне, где вырос Рэми, — а это новость. Кадм подождал, пока хариб Майка накинул плащ на плечи своего архана и толкнул дознавателя в переход: играться времени, скорее всего, не было. — Говорят, любил Рэми как сына, и, подозреваю, что эта любовь была взаимной».
Тогда времени нет, высший маг, тем более, целитель, потерявший близкого человека это опасно. А Рэми жук еще тот, хоть бы словом обмолвился. Арман, наверное, все же знал… но Арман сейчас был занят. Потому разбираться придется, увы, самому.
Хотя Кадм таких разборок сильно не любил.
Во дворе бился в стены ветер, швырял в лицо ледяные снежинки. И исправляться, судя по всему, погода не собиралась.
«Ты только за этим пришел? — спросил Кадм, понимая, что ответ его устроит вряд ли. — Или есть что-то еще?»
«Мой архан…»
«Говори уже!»
«Рэми нашел хариба Жерла… Ирэн был едва жив, мой архан, и Рэми сидел с ним до конца… перед смертью Ирэн передал ему послание от своего архана… Телохранитель, мы боимся… боимся, что это снова ловушка. И если на этот раз Рэми окажется в центре огня…»
«Я понял, — оборвал его Кадм, и вскочил на иссиня-черного коня, подав Майку руку. — Веди».
И почти бесцеремонно ворвался в сознание дознавателя. Майк выдержал короткую пытку с достоинством, лишь покачнулся и побледнел так, что веснушки исчезли, а Кадм вновь открыл переход, и выругавшись про себя, пустил напуганного коня в центр кляксы.
Там, по другую сторону, ветер был злее, мешал белый снег в синеватой сажей. И пахло магией, осевшей в пепел, так, что горло тисками сжало. Кадм потянул на себя поводья, успокоил коня легким всплеском силы, и холодно посмотрел на бросившихся к нему дозорных.
«Слезай», — приказал он Майку. Спрыгнул с коня сам, поправил плащ, и пошел за появившемся перед ним дозорным. Ветер все крепчал. Рвал полы плаща, пробирался под меховую прокладку. Швырял осколками дерева и мелким мусором, и, сказать по чести, выходить в такую погоду было не совсем безопасно. И не совсем умно. Но когда Рэми был в этом отношении умным?
Внутри полуразвалившегося дома оказалось на диво тепло. Неярко горели свечи, прямо на полу были раскиданы набитые соломой матрасы, а на матрасах, да так густо, что ступить было некуда, спали люди. Рэми обнаружился возле одного из них: седеющей уже, но красивой зрелой красотой женщиной. Стоял перед ней на коленях, сжимал в руках ее узкую ладонь, что-то мягко шептал. А меж пальцев его бегала, то появлялась, то вновь исчезала, змейка магии.
«Его мать и сестра тоже где-то здесь, — «успокоил» Кадма Майк. — Даже не думал, что они настолько умелые целительницы…»
Естественно. С виссавийской кровью попробуй не будь целителем. Но женщины Рэми Кадма волновали мало: с присмотром за ними и люди рода отлично справятся. С рисковавшим же сорваться Рэми…
Мальчишка тем временем открывать послания Жерла явно не собирался. И скорбью по названному отцу, судя по виду, упиваться и не думал. Он просто закончил исцелять женщину, усыпил ее коротким всплеском магии и встал… слегка покачнувшись.
«Я же говорил… еще немного и свалится, — начал Майк. — Но никому не позволяет себе помочь».
«Потому что знает, что вы не помочь, а забрать его отсюда хотите. И правильно делаете. Рэми хоть и целитель, а торчать ему тут нечего. Для исцеления есть наши целители, есть виссавийцы, есть высшие маги. Для помощи — все арханы столицы, на то они и есть. А Рэми должен сейчас быть в замке, а не отводить на себя внимание людей своего брата. Уходи. И людей своих забери».
«Мой архан…»
«Я не могу позволить, чтобы нас слышали. И ты сам знаешь, почему, не так ли?»
Майк знал. Кивнул, слегка нахмурился, когда Кадм усыпил больных, чтобы не мешали, и вышел с парой дозорных… там, на улице выл ветер. Проникал в мелкие щели, и крыша опасно скрипела, грозясь обвалиться на их головы. Но Рэми, казалось, ничего не замечал. Он замер вдруг, возле той женщины. Опасно так замер… и стоило Кадму сделать к нему лишь шаг, как прошипел:
— Не смей меня вновь усыплять. Как их.
— Я и не собирался, — усмехнулся Кадм.
Хотя врал. Была бы возможность, усыпил бы. Но возможности такой не было, Рэми не дурак, чтобы попадаться на ту же удочку дважды. Да и сколько его усыплять можно? Так все равно ничего не решишь, а решать, увы, надо.
Ветер вновь швырнул чем-то в крышу, посыпалась на них труха, стало вдруг холодно. И на миг тихо, как в гробнице. Лишь стонал во сне один из больных, да позвала маму лежавшая у ног Кадма девочка… но Кадму сейчас было не до них. Он видел, что Майк был прав, что мальчишка сейчас на грани срыва, и еще немного… одно неосторожное слово, и он эту грань перейдет. И тогда… лучше не думать, что тогда. Надо звать Виреса, но на зов телохранитель повелителя почему-то и не думал отзываться. Наверняка, был занят теперь с Деммидом.