— Не тронь его! — прошипел он.
— Вот как, — засмеялся Кадм, и одним движением размазал Лиина по стене еще раз, с такой силой, что по зеркалам пошли трещины, а маг потерял сознание. Кадм даже не обернулся, зная, что Лиин сполз по стенке на пол, оставляя на стене кровавую дорожку, лишь посмотрел на Рэми, пожал плечами и направился к двери.
Наверное, бы дошел. Впрочем, не хотел доходить. И уже подумывал ударить Лиина еще разок, посильнее, раз не хватило, как за спиной вновь прошипели:
— Я же сказал, не трогать его!
— Ты сам себя защитить не в силах, а других защищаешь? — ответил Кадм. — Злишься из-за какого-то рожанина… пожалуй, стоит еще раз…
И не успел. Рэми напал жарко, но неумело. И Кадм легко отошел с линии удара, все же припечатав очнувшегося Лиина к стенке: чтобы не мешал. А Рэми напал еще раз. На этот раз аккуратнее, и, наверное, попал бы, только нападал-то на воина. И Кадм легко увернулся перехватил мальчишку за плечо, заломил ему руку, и заставил встать на колени. Надо позднее научить его драться как следует. Пригодится.
— Злишься, идиот! Хорошо, что злишься, а не страдаешь вновь. Я ведь предупреждал, что кости тебе переломаю, если будешь дурить, предупреждал? А ты хотел к Жерлу один пойти?
— Но я… из-за меня Нар…
— Нара Арман вытянет. А тебя ты разнесло на кусочки, и что тогда? Разрыв с Виссавией, гражданская война?
— Виссавия меня не помнит…
— Люди тебя не помнят. А богиня это не люди… — и отпустил Рэми, который, впрочем, не пытался сопротивляться. Лишь так и остался сидеть на полу. Слушал. Хорошо, теперь он на самом деле слушал.
— Этот пожар… Так же люди... как ты не понимаешь?
— Я не знаю, чем ты так достал Алкадия, что он так многим пожертвовал, чтобы тебя достать, сам разбирайся. Это дело не мое. Люди привыкли к вашим целителям, и когда ты умер, когда виссавийцы ушли из Кассии, мы чуть едва избежали гражданской войны. Второй раз избежать не удастся.
— Может, мне стоило сидеть в своих лесах…
Нет уж, хренушки, жалеть ты ни о чем не будешь! Закончилось время «жалеть», началось «действовать».
— И тогда Миранис был бы уже мертв. Ниша предсказала его смерть, что единственное его спасение придет из Виссавии. И имела ввиду тебя. Прости, но я должен уйти за принцем, а не хочу. И смерть единственного наследника приведет к переделу власти и опять же, к гражданской войне, ты этого хочешь?
— Я не могу вернуться в Виссавию… я не могу остаться тут… чего ты от меня…
— А чего ты сам хочешь? — перебил его Кадм. — Не я, не Миранис, не кто-то еще, ты?
— Чтобы из-за меня никто не умирал, — опустил голову Рэми. — Я хочу так многого?
Кадм промолчал, отвернувшись к зеркалам. И видел, как Рэми сжал пальцы в кулак, украдкой прикусил губу, до крови, как дернулись его плечи и подумал вдруг, что брат Армана ведь совсем молод. И очень одаренный, тонко чувствующий мир целитель.
Вспомнил, как с десяток лет назад о одаренном мальчике, наследнике Виссавии, ходили легенды, как Рэми появлялся в замке только в окружении учителей, под щитами силы, и всех высших магов, телохранителей, предупреждали, чтобы те были осторожнее... ведь его так легко сломать...
Оказалось, не так и легко. Оказалось, Рэми вырос сам. И даже умудрился не сломаться. И даже спасти их всех, воспротивиться зову, которому воспротивиться, как все думали, было невозможно, и изменить Мираниса. И только теперь подошел так близко к грани... из-за чужой вины. Как же глупо, а?
— Для наследника Виссавии, — начал Кадм, — для целителя судеб, для того, от кого зависит судьба двух страх — ты хочешь невозможного. Люди будут умирать, чтобы ты жил. И тебе с этим придется смириться. Потому что эти смерти ничто по сравнению с последствиями от твоей. И я надеюсь, что ты меня, наконец, понял.
— Но… — попытался возразить Рэми, только Кадм не дал:
— Я еще раз спрашиваю: ты меня понял?
— Да…
— Вот больше и не делай глупостей.
— Ты не запрешь меня в замке! — прошипел Рэми, вновь показывая упрямый характер.
Но пусть лучше упрямится, чем думает о погибших в городе. Надо еще приказать, чтобы не смели ему говорить, сколько там на самом деле погибло, этот же дурак будет убиваться по каждому. А толку-то?
— А я и не собираюсь, брат. Я просто прошу быть умнее и осторожнее. И вернуться сюда живым.
— Я тебе не брат. Миранис отказался от меня… все кончено. И когда Арман очнется…
— Никто и никогда от тебя не откажется, идиот, даже не надейся, — усмехнулся Кадм. — Ни Миранис, ни кто-то из нас. Разберись со своим народом, реши наконец, что ты хочешь, спокойно реши, не упиваясь вкусом вины, и мы примем твое решение. Тебя мы приняли давно. Ты до сих пор не понял? До сих пор сомневаешься? Тебе врезать, чтобы ты это понял?