Рэми лишь отвернулся, вновь прикусив губу. И вздрогнул, когда у стены застонал, сел, потирая виски ошеломленный Лиин.
— Не тронь моего хариба, — сказал мальчишка поднимаясь и вытирая сбежавшую по подбородку кровавую каплю. Хариба, значит. Теперь понятно, почему Лиин так бросился на защиту своего архана. Раз хариб, то пойдет с ними, Рэми теперь пригодится поддержка. И, вместо того, чтобы ударить Лиина, Кадм послал ему немного своих сил. Маг удивился на миг, поднялся на ноги, и с трудом, но уже спокойнее, поклонился сначала Рэми, потом телохранителю.
— Тогда вернемся в твои покои и ты мне покажешь, что тебе оставил Жерл.
— А если не покажу?
— Ты мне до сих пор не доверяешь? — усмехнулся Кадм: Рэми начинает успокаиваться. Хорошо.
— А тебе можно доверять?
— Я никогда не позволял тебя убить, не так ли? Даже когда не знал, кто ты. А уж теперь тем более. Идешь? И Лиин пойдет с нами. Если захочет.
Еще как захочет. Кадм это чувствовал. Как и чувствовал другое:
— Сними щиты, — сказал он Рэми. — Дай силе течь спокойно. Она бушует теперь, ищет выхода, отзывается на твою боль. Освободи ее и не бойся, ни я, ни замок не дадим тебе кого-то ранить.
И Рэми послушался... глаза его загорелись ровным синим сиянием, на лбу обозначилась руна, за спиной поднялись и ударили в потолок крылья. И зеркала пошли трещинами, погасли один за другим светильники, воздух наполнился едва заметным синим туманом, а замок едва слышно ответил звоном: волновался.
Одним движением руки распахнул Кадм переход в спальню Рэми и проигнорировал упругое сопротивление силы, чего нельзя было сказать о последовавшим за ними Лиине. И без того раненный, маг тяжело дышал, но шел следом, а вовремя появившийся, слегка подтолкнувший его Лан, хариб Кадма, закрыл двери, правильно увел Лиина в угол комнаты, туда, где их не так видел задумчивый Рэми.
Белый цвет стен спальни раздражал. Вся это идеальная чистота раздражала, была неуместной, как и два барса по обе стороны двери. Рэми бросил на столик у одного из них небольшой, поблескивающий в полумраке шарик, и сам подошел к окну на всю стену. Где за стеклом бесились, сверкали в свете фонарей снежинки. А сила лилась, лилась из Рэми ровным потоком, пьянила и возбуждала, кружила голову, как дорогое вино.
И как он еще на ногах держится? После такого выплеска, после помощи в городе, сломленный собственной болью?
Бросился было к Рэми Лиин, но остановился, удерживаемый Ланом, а Рэми, так и не оборачиваясь, опустился на пол. А переданный Жерлом шарик силы, чуть светящийся в темноте, был на столике, совсем рядом. Протянуть руку, сжать пальцы и нет его. Нет и опасности. И чего-то, что хотел донести до Рэми умерший. Может, важного. Может, опасного. Но выслушать, пожалуй, стоит.
— Оставь меня одного, — даже не попросил, приказал, Рэми, и Кадм вздрогнул, почувствовав холодок опасности. Опять?
Но оставлять Рэми даже не подумал:
— Нет.
— Ты пришел не из-за меня, только из-за Жерла, — сказал вдруг Рэми, и за спиной его вновь мелькнула тень крыльев. — Но я не могу… не могу… ты не понимаешь.
Кадм еще как понимал. Он не был Рэми настолько близок, чтобы целитель судеб выдал ему своих друзей. Что же, будет, рано или поздно. А лучше — сейчас!
Рэми, Аши, все мешалось, плавилось в густом воздухе, а магия мальчишки будоражила и душила. Оглушенный сейчас силой целителя судеб, почти полубог, Рэми все так же смотрел в окно, не замечая ни как стелился по полу синеватый туман, ни как загустел, поплыл вокруг воздух. Ни как все еще тревожно звенел, пытался достучаться до него дух замка.
Но врать сейчас было опасно.
— Да, друг мой.
— Друг? — иронично заметил Рэми, оборачиваясь. И едва слышно вздохнул за спиной Лиин, и зашуршал щит, опущенный харибом Кадма. Молодец. Правильно все понимает. Глаза Рэми сияли синевой, на лбу его отчетливо проявилась руна телохранителя, а крылья, недавно бывшие лишь тенью, быстро стали крепчать, укрывая Рэми надежным щитом.
Только щит сейчас ему был не нужен. Не сейчас. Слишком много в нем Аши, слишком мало Рэми. Опасно. И слишком близко к очередному срыву, пока Рэми не открылся, Кадм даже понятия не имел, как близко. Потому придется вновь возвращать и злить…
Кадм вздохнул и опустился в кресло.
— А как ты хочешь, чтобы я тебя называл? Дитя? Невинное и слабое? Плачущее и беспомощное? Как называть взрослого мага, что ведет себя как ребенок? И вечно подставляет под удар и себя и других?