«Я давно понял, кто вы. Когда Рид меня лечила, я узнал в ней молодую архану, что стояла на приеме в замке рядом с телохранителем Львины.
Боги, так много сказал, и так мало в этом смысла. Прости меня, мой мальчик, но ты же знаешь, в речах я никогда силен не был.
Когда ко мне пришел гонец от друга, я не знал, что делать. С одной стороны — ты, со своей судьбой. С другой — опытный маг, что разжег ненависть в сердцах глупых людей. Маг, от которого много лет назад я не смог скрыть тайны Мираниса.
А он будто взбесился. Нечисть, кричал он, нечисть на троне Кассии! Нечисть во главе мощного, северного рода. А его за такую мелочь изгнали, посчитав недостойным? Рэми, он очень сильно обижен, а обида сумасшедшего это страшно. И единственное, о чем он думал... об убийстве Мираниса и Армана... об "очищении" народа Кассии.
Миранис исчез из замка. Мой друг видел его в таверне у тракта. Мы быстро вычислили и где он, и с кем, но в доме наемника трогать поостереглись... Пытались достать его в лесу, привлекая на путь Мираниса и его отряда керри. Мы знали, нечисть любит оборотней и Мираниса не упустит. И тогда вмешался ты...
Рэми, куда ж ты влез! Маг рвал и метал, навел на тебя проклятие, и я уже начал тебя оплакивать... но ты выжил, выжил, мой мальчик! Достать принца в замке оказалось сложнее.
Мы собрали золото, я заказал Армана цеху наемников. Убийцу поймали. И опять рядом оказался ты. Я был счастлив, но счастье мое было совсем коротким...
Каким-то образом маг узнал, что ты не только простой друг принца, но кто-то больше. Я так и не понял, взбесился он или обрадовался, но о принце на некоторое время забыл. Теперь он живет только тобой. Повторяет, что это несправедливо: тебя за твой врожденный дар, за твою кровь боготворят, а его — ненавидят. И потому ни Виссавия, ни Кассия тебя не получат. И цену он за то заплатит любую.
Боги, какое счастье, что мне не пришлось выбирать. Он выбрал за меня. Вчера я вдруг почувствовал, что той ценой буду я, что жить мне осталось недолго, что я должен проститься с единственным человеком, которого по-настоящему люблю. С тобой, мой мальчик. Это единственный раз, когда осмелюсь я назвать великого мага своим сыном… перед смертью многое позволено, не злись на меня.
Прости меня, сынок. Прости сильного мужчину, попавшего в чужие сети. Видят боги, не хотел навредить ни тебе, ни твоей семье. А теперь знаю, что и принцу. Видимо, я глуп и наивен. Оттого и запутался, так часто ошибался, за что расплачусь там, за гранью. Я исправил все, что мог… я помирился с братом. Я принял, наконец, что это я был все это время чудовищем, а не он…
Мальчик мой, прошу тебя, будь осторожен. Да хранят тебя боги!»
Шар погас, а Рэми все так же сидел на скамье, не поднимая головы. Но Кадм не настаивал. И без этого видел он, как в ковер одна за другой впитались крупные капли, и без того знал — Рэми прячет слезы и сейчас не потерпит свидетелей.
Да вот только времени совсем нет. Что-то Жерл не договорил, и Кадм всей шкурой чувствовал, что ему надо знать что. Он уже аккуратно подбирал слова, но тут промелькнула между ним и Рэми тень, и забытый всеми Лиин опустился перед своим арханом на колени, подал чашу с питьем, тихо прошептал:
— Прошу вас, выпейте.
Кадм хотел было вмешаться — опасно лезть к погруженному в горе магу — но гордый Рэми почему-то не спешил вспылить.
— Это опять ты, Лиин, — прохрипел он, не поднимая головы. — В последнее время в моей жизни тебя слишком много, не находишь...
— Если я вам мешаю...
— Ты мне не мешаешь, — Рэми взял чашу и выпив ее содержимое залпом, вернул ее Лиину. — Странно, но именно ты мне не мешаешь.
— Позвольте вам дать совет, архан.
— Давай! Одним меньше, одним больше, — усмехнулся горько Рэми. — В последнее время все только и делают, что дают мне советы.
И Кадм вдруг понял, в чей огород был этот увесисистый камушек.
— Мой архан, вы самый сильный из тех, кого я знаю, - продолжил Лиин. - Но даже вы не выдержите этой ноши сами. Пожалуйста. Позвольте вам помочь. Телохранителям, Миранису, учителю, брату. Так многим вы дороги.
Рэми медленно поднял взгляд, в котором еще не высохли слезы и посмотрел на Лиина так, что Кадм хотел было вмешаться и не дать не очень понимающему, что он делает, Рэми убить наглеца-мальчишку, но вспыхнувший на мгновение синим взгляд мага смягчился, и Кадм с удивление понял, что они разговаривают. О чем, он не знал, но взгляд Рэми медленно терял безумство, наполняясь сначала удивлением, потом теплом, а позднее — становясь жестким, беспощадным.