— Может, ты и прав, — сказал, наконец-то он.
Едва слышно вздохнул, устало поднял руку и провел ладонью по щеке Лиина, там, где прорезала кожу глубокая царапина. Полился от пальцев зеленый свет, маг-рожанин чуть вздрогнул, а когда Рэми убрал руку, от пореза не осталось и следа, а из глаз Лиина исчезла тяжесть боли и усталости.
Рэми идиот! Сам едва живой, а заботится о ранах своего хариба!
— Спасибо, мой архан, — сказал мальчишка.
— Ты мне будешь нужен этой ночью, — спокойно ответил Рэми. — А теперь оставьте нас. Мне надо поговорить с телохранителем. Наедине.
Рэми оказался той ночью разговорчивым. Кадм молчаливым. Рэми говорил и говорил, телохранитель силы слушал, и медленно текла за окнами морозная ночь. И когда смолкло все вокруг, а уставший, опустошенный долгим разговором Рэми заснул в кресле, Кадм поднялся и вышел из спальни друга.
И тотчас скользнула в дверь упрямая, молчаливая тень, и Лиин заботливо прикрыл спящего Рэми одеялом.
«Это уже воля богов, — сказал Лан, проследив за взглядом своего архана. — Даже без посвящения Лиин явно гораздо более связан с Рэми, чем мы думали».
«Я заметил, — недовольно ответил Кадм. — Проследи за обоими».
Кадм в ту ночь тоже не спал. По его приказу в город выехали два отряда. Один — за Бранше. Второй — за Эдлаем.
— Именно ты, дружок, лично попросил меня вернуть Жерла в столицу, — прошептал стоявший у окна Кадм, проследив за посланниками взглядом.
Рэми поддался расслабляющему теплу. Еще немного, совсем чуточку, чтобы слегка набрать сил.
Эдлай невиновен. Проведет ночь в тюрьме, ничего, долг платежом красен, а Рэми знает, где искать виновных. Но найдет их сам. Один раз он уступил брату, дал себя уговорить, второго не будет. И больше никто не умрет.
«Я расскажу тебе сказку, мой друг, — как наяву услышал он тихий голос Жерла. — Сказку о плети богов. О лозе Шерена».
Помирился с братом? Хорошо.
— Лиин, собирайся, — прохрипел он, и маг вздрогнул.
— Я думал, вы спите, — прошептал он.
— Этой ночью нам не суждено поспать, — ответил Рэми и тотчас добавил:
— Чему ты радуешься?
— Я радуюсь слову «нам», мой архан, — лучезарно улыбнулся Лиин.
«Этой ночью я могу не вернуться живым, — поправился про себя Рэми. — Но уж ты-то у меня будешь жить».
18. Рэми. Чужие воспоминания
Ничто так не ранит,
как обломки воспоминаний.
Неизвестный автор
Может, это глупо, наверняка глупо, но она не могла иначе. Астэл плакал, умолял не идти, Лили хмуро выполняла приказы, но Аланна все же решилась. Уложила названного брата, накинула на плечи плащ и сказала харибе:
— Не смей идти к телохранителям, слышала!
— Моя архана! — взмолилась Лили. — Знаешь же, какая она! Знаешь, что она сделала твоему брату, так почему? Почему ты ей веришь?
— Потому что хочу знать правду, — ответила Аланна, выходя из своих покоев.
Она ждала там… та, кого Аланна хотела, а уже не могла назвать матерью.
Вечерело. Усыпанный снегом храм верховного бога, Радона, был насквозь пронизан магией и синий камень его в полумраке казался почти черным. Округлый купол окружала кольцом аркада, за которой прятались прихозяйственные постройки, а сам храм был поделен ячейками на множество залов. Самый близкий к выходу был всегда, днем и ночью, открыт посетителям. И богатым, и бедным. Освещался бегущим вдоль стен потоком магии и каждый мог зажечь у ног Радона свечи, оставить цветы, попросить о милости…
Тихое место, где все и всегда говорили шепотом. Двигались осторожно, мягко, чтобы не спугнуть покой великого бога. А за непочтение ненавязчиво следившие за храмом жрецы могли и убить. Любого. Даже высшего.
На счастье Лиина Рэми на этот раз позволил себя одеть как архана, в белоснежные одежды рода. Даже не скривился, когда за ним последовала свита и охрана. Лишь, не захотев терять времени, приказал магам открыть проход прямо к воротам храма. Не дожидаясь свиты, бросил поводья подбежавшему прислужнику, спешился, умудрившись не упустить букет синих роз, выращенных магией, и поднялся по ступенькам храма.
Успел за ним лишь Лиин.
В зале визит было тихо и спокойно. Немо взирала на посетителей статуя Радона, молились у ее стоп несколько рожан. Рэми положил цветы меж множества других и некоторое время стоял на коленях, опустив голову и бесшумно шевеля губами. О чем он просил Радона, о чем молился, Лиин не знал: архан не впускал в свои мысли. Только показалось на миг, что взгляд статуи стал живее, блеснул нежностью, и в глазах Рэми отразилось что-то вроде облегчения.