Будто он получил ответ на свои молитвы.
В последний раз поклонившись статуе, Рэми встал, направился спокойно к одной из боковых дверей и даже не посмотрел на бросившуюся за ним свиту.
Там, в лабиринте коридоров, Лиин в очередной раз надивиться на мог, как Рэми быстро вспоминал свои повадки архана. Совсем недавно узнал, что высокорожденный, только пару дней назад вернул себе воспоминания, а на тебе… Шел, не обращая внимания на сопровождение. Вошел в запретные коридоры и даже не оглянулся на поставленных у дверей дозорных. Лишь посмотрел мимолетно на самого молодого из них, что дернулся было остановить и сразу же сник как-то. Наверняка, узнал. И увидел в глазах Рэми отблески той силы, которая простых арханов пугала.
Высший маг. Не так уж и быстро, а все же он вспомнил, что высший. Для простых людей почти бог, только Рэми больше чем маг… хотя об этом мало кто знал. Вот встреченный ими жрец еще как знал. Поклонился низко, прошептал:
— Добро пожаловать домой, сын Радона, чем могу служить?
— Я хочу видеть брата, — ответил Рэми. — Мне доложили, что ритуал, наконец-то, закончен.
— Ваш брат еще не проснулся, думаю, не стоит…
— Я помешаю восстановлению Нара?
— Мы оттянули Нара из-за грани и поддерживаем в нем жизнь. Наша работа закончена, теперь все в руках целителей.
— Ну тогда мы войдем, — тихо ответил Рэми. — Мой хариб обученный целитель, я хочу, чтобы он осмотрел моего брата и его хариба.
— Да, сын Радона, — поклонился жрец. — Позволь тебя проводить. Но твоим сопровождающим придется остаться тут.
Рэми лишь пожал плечами и жестом приказал свите остаться. И возразить никто не посмел.
За густым лабиринтом тонких коридоров оказался еще один зал, центральный. Статуя Радона была и здесь, как раз под центром купола храма, у ног ее стояли два алтаря, по обе стороны ковровой дорожки. На одном неподвижно лежал раздетый до пояса Арман, на другом — Нар.
Мельком грянув на брата, Рэми подошел к харибу, которого до сих пор было не узнать: обуглившаяся до костей кожа со въевшимися остатками одежды, розоватое мясо, выглядывающее из ран, едва ощутимый запах лимфы. Он был жив. Чудом. Лишь тонкая сеть магии не пускала его за грань, и целителям придется еще намучиться с этими ранами.
Как и Нару.
— Мой архан, — позвал Лиин, — позволь мне.
Рэми еще слаб. После вчерашнего выплеска, после того, как всю ночь помогал раненным, после долгого разговора с телохранителем. Но Лиина к харибу брата все равно не пустил. Прошептал что-то, провел ладонью над лицом Нара, и с пальцев его полился синий туман. Вновь тихий шепот, запах магии, резкий, знакомый, от которого закружилась голова, какая-то неожиданная нежность в инстинктивно знакомых словах заклинаний. Чужой язык… непонятный… боль, что в любимом архане может быть что-то чужое, блеск магии в его глазах и густой туман, кутавший Нара в мягкое одеяло.
Туман тот становился гуще, интенсивнее, скрывал Нара, стекал по стенкам алтаря, по начищенному до блеску полу. Вплетал в себя сначала незнакомые изумрудные нотки, а позднее…
Тревожно вздохнул за спиной Лиина жрец, показалось вдруг, что в глазах Радона мелькнула тревога, а цвет силы, льющейся с пальцев Рэми ослепил внезапной белизной. Белый?
Сила Аши, опять? Разве? Но важнее было не это… почему архан играется, не исцеляет? Ведь если бы он только попробовал…
— Я подержу Нара, — не выдержал Лиин.
— Зачем? — удивленно спросил Рэми.
Сжал пальцы, и туман внезапно исчез, а на алтаре спал спокойно Нар… кожа чистая, без единого пятна, на лице ни следа боли, а в серьезном взгляде Рэми — ни следа удивления.
— Мой архан… — выдохнул Лиин. — Но… но…
— Но что?
Лиин не понимал. Во время исцеления Нар должен был метаться от боли, кричать, вырываться, но… он был спокоен и тих. Проснулся вдруг, открыл глаза, нашел взглядом Рэми и прошептал:
— Мой архан. Спасибо.
— Спи, — коротко ответил Рэми, легким всплеском магии усыпил Нара, провел над ним ладонью, проверяя, залечивая последние раны.
Улыбнулся слегка устало, скинул с плеч теплый плащ, укрыв хариба, поправил мягкую, еще теплую ткань, и, в последний раз коснувшись плеча Нара, повернулся к алтарю, где спал его брат.