— Арман, тебе тоже неплохо бы отдохнуть, — заметил молчавший до сих пор Лис.
— Я пришлю своих людей, чтобы они забрали Нара, — ответил Арман, выпрямляясь. — Отдыхать будем потом, когда я узнаю, что там произошло и что опять натворил мой брат.
— Ты так уверен, что он что-то натворил? — усмехнулся Лис. — Твой брат весь храм на уши поставил. Верховный жрец никогда не видел целителя такой силы… исцелить Нара в одно мгновение, не причинив ему боли, так даже виссавийцы хотят, а не умеют… можешь мне сказать, что тут происходит?
— Я и сам бы хотел знать, что тут происходит, — выдавил Арман и, поклонившись в последний раз Радону, направился было к двери, но остановился на миг:
— Помните, кому служите, помните, чью душу носит мой брат и даже не вздумайте рассказать о том, что произошло в этом зале.
— Мы и не думали, — ответил Лис. — Мы хотим помочь, но ни ты, ни твой брат нам не дают даже возможности.
— У нас и без того слишком много помощников, — усмехнулся Арман. — Так много, что мой брат, уберегая каждого из них, предпочитает подставляться сам. И забывает о своей безопасности.
И направился к двери. Усталость уходила с каждым шагом, там, за дверьми, в небольшой и уютной зале, ожидала пара дозорных и люди из рода.
— Докладывай, — приказал Арман крепкому и смышленому Джейку, пока хариб Захария аккуратно пытался привести его одежду в порядок.
Доклад не понравился. Огонь удалось погасить, хорошо. Но два квартала выжжены до земли, погибло около двухсот людей, часть еще достают из-за завала. Раненных в два раза больше, и часть из них Арман видел и сейчас, в залах храма. Замерзших и испуганных, на невесть откуда принесенных тюфяках, с мелькающими вокруг виссавийцами и добровольными помощниками-кассийцами.
Увидев одну из помощниц, Арман замер. Подошел к тонкой, укутанной в простое платье рожанки, фигурке, поймал девушку за локоть и, развернув к себе, тихо поинтересовался:
— И что ты тут делаешь, сестра?
Лия испуганно дернулась, прикусила губу и обиженно ответила:
— Помогаю.
— Помогаешь? Ты хоть понимаешь…
…что если виссавийцы ее узнают… Но, увидев в темных глазах сестры плохо скрытый страх, вздохнул и спросил:
— Мать тоже тут?
— Нет, в городе… там где виссавийцы не хотят…
Хоть эта понимает, что делает. И Арман скинул с плеч плащ, укутал в него Лию, низко надвинул на ее голову опушенный капюшон и прошептал ей на ухо:
— Мне некогда объяснять, сердце мое. Но пожалуйста, держись от виссавийцев подальше. Если не хочешь, чтобы они заинтересовались нашим братом.
— Рэми?
— Рэми, девочка. Захарий, отведи ее к Астрид и пригляди за обеими. Не смотри на меня так, Ли. Помощь мужчин вам тоже пригодится, сами раненных вы таскать не будете. Ну и там, где нет виссавийцев, твоя помощь будет уместнее, не так ли? В награду я позволяю тебе привести раненных в наш столичный дом. И предоставить им все, что посчитаешь нужным.
— Ар! — радостно взвизгнула Ли, повисла на миг на шее у Армана и поцеловала его в щеку. А Арман лишь посмотрел выразительно на Захария, передал ему сестру и поинтересовался у оказавшегося рядом Майка:
— Где мой брат?
— Старшой… нам очень жаль… твой брат взял свиту, зашел в храм, и… больше мы его не видели.
— Вот как, — почему-то не удивился Арман.
— Мы его ищем…
— Нет. Займитесь раненными. А мой брат сам позовет, если захочет.
Просто поверь мне и не мешай…
— Да когда ж я тебе мешал, брат? — пробормотал Арман и вернулся к своим людям. И успел увидеть, как в дверь скользнула мальчишеская фигурка, как скользнула взглядом по дозорным и безошибочно нашла его, Армана. И Арман не думая подхватил бросившегося у нему на руки мальчика, вздохнул, услышав едва слышные рыдания, спросил:
— Ну что?
— Лана…
— Что Лана? — насторожился Арман, вспомнив, кого мальчик называл этим именем.
— Лана… мама… Лана ушла с мамой… а она плохая, плохая, я боюсь!!! Арман, пожалуйста…
Нахмурившись, Арман взглядом подозвал к себе одного из магов: «Усыпи его и посмотри его воспоминания. Передашь их Майку, пусть этим займется. Если что-то серьезное, пусть сразу идет к телохранителям и даже не смеет говорить об этом моему брату».
Маг кивнул, Астэл ослаб в объятиях Армана, и, передав мальчика своим людям, Арман приказал привести к нему человека, о котором раньше не хотел ни слышать, ни думать.
Дом матери оказался маленьким, но удобным. И на диво хорошо натопленным. В светлице, на дубовом столе, была расстелена белоснежная скатерть, на окне ютилась сплетенная с сена кукла, потертый от времени пол сверкал чистотой, а на полках стояла простая посуда. Теплый дом, которого у Аланны, сказать по правде, никогда не было.