Рэми вновь взревел. На этот раз сначала тихонько, оплакивая умершего так рано Жерла, а потом все громче, громче, изливая боль на посеребренный лунным светом снег. И лес, недавно полный звуков, вдруг застыл в ужасе, внимая и боясь даже дышать. И лишь где-то вдалеке, будто вторя стихшему рыку, раздался протяжный, угрожающий вой.
Не зверь… еще один оборотень, тот самый, и Рэми закружился по снегу, прислушиваясь, чувствуя всей шкурой, что попал в чужие земли. И уже зная, что оборотень почувствовал соперника и так легко свой лес не отдаст.
Вой повторился, на этот раз гораздо ближе. И сразу же стало жарко. Вздыбилась шерсть на затылке, пробила нервная дрожь, а мысль прийти в лес и поговорить с оборотнем вдруг показалась глупой. А что если Ленар потерял человеческий облик? Что, если он стал «звериным» оборотнем, подобному тому, что убил Рэми на границе? Тогда хочешь, не хочешь, а драться придется…
Тихо зашуршал снег, и Рэми резко отпрыгнул в сторону, чтобы встретить врага оскаленными зубами и острыми когтями, приготовиться к драке.
Но зверь нападать не спешил. Кружил вокруг, поджимая хвост, да смотрел недобро, будто пронзая взглядом. Оценивал.
А Рэми вдруг мгновенно успокоился, вместе с запахом псины уловив другой: человека. Домашнего очага, женщины. Молока и младенца.
Значит, все ж перед ним больше человек, чем зверь. Значит, понимает, значит, Рэми пришел не зря. И с этим оборотнем можно говорить: хоть и недобрым огнем горят в полумраке глаза волка, да все так же тревожно на душе, ведь перед Рэми не человек, оборотень.
«Кто ты?» — успокоился вдруг тот, другой, жадно поедая снег и оставляя темные пятна на чуть светившемся в темноте белоснежном одеяле.
«Друг», — сразу же ответил Рэми, подходя ближе и принюхиваясь.
Кровь зайчонка, сочного, молодого. Запах, что заставил зверя внутри неосознанно облизнуться, жадно сглотнуть. И в то же время почувствовать привкус тошноты — сильна в шкуре барса сила человеческого разума. Может, слишком сильна?
«Помнишь меня?» — спросил Рэми, подходя к оборотню на шаг ближе.
«Нет».
Напрягся. Не доверяет. Боится. Но не убегает — это хорошо... значит, готов к разговору, может, даже его ждал.
Рэми его понимал: изгнанники, а Ленар был изгнанником, все такие — тайно мечтают поделиться своей болью... с любым, кто захочет слушать. Рэми хотел. Ему жизненно необходимо было выслушать вот этого ободранного жизнью волка... Ленар знает очень многое, если не все.
«Помнишь, как проезжал здесь осенью отряд? — продолжил Рэми, слизывая с морды Ленара капельку крови и даже не поморщившись от характерного привкуса. Вкусно. Очень вкусно… хочется еще. Но нельзя. — Как сидел я за спиной Жерла, а ты выбежал на дорогу? Помнишь, что ты тогда говорил? Уверенный, что вас не слышат. Я слышал».
«Я знал, что ты слышишь, — заметно расслабился волк. — Как же я раньше любимца своего братишки не узнал? Рожанина Рэми...»
«Я не рожанин», — Рэми улегся на снег, не отпуская взгляда оборотня. Лежать хорошо, мягко, удобно и совсем не холодно. Уходить совсем не хочется, хочется кувыркаться в белоснежном шелке, делиться с лесом, с зимой, своим запахом. Но Рэми был слишком человеком, чтобы поддаться этому желанию надолго.
«Я пришел не за этим. Жерл мертв, и я не хочу последовать за ним».
Зашла за тучу луна, в лесу вдруг стало темно. Но, Рэми глазами кошки видел, как вздрогнул волк, как задумался, как опустил голову на огромные лапы, и моргнул, будто пытаясь смахнуть с ресниц слезу, но тотчас ответил:
«Может, оно и к лучшему… Погоди! — остановил он невольное движение Рэми. — Выслушай, осуждать потом будешь... Вам, молодым, все черное или белое, но смерть иногда бывает и спасением».
«Я слушаю...»
Вновь вышла из-за тучи луна, посеребрила снег и шерстинки на шкуре волка. И вновь стало тихо. Как в ту ночь, когда Рэми встретил Мира.
Ленар осторожно подошел, и Рэми вдруг заметил, что волк бережет правое бедро. Принюхался: так и есть, запах гнили и застаревшей раны.
«Помнишь мое имя?»
«Я помню всех, кого встретил, — ответил Рэми. — Иногда это полезно».
«Я тоже помню, — осторожно ответил волк. — Но люди ко мне были гораздо менее добры, чем к тебе, Рэми. Везунчик ты. Оборотень, но сытый, довольный, вижу, что почти счастливый... тогда как я...»
«А твой ребенок?» — осторожно поинтересовался Рэми.
«Что тебе дался мой ребенок?»
«А если дался?»
«Тебе в самом деле интересно? — в голосе Ленара послышался гнев. — Интересно, как живут оборотни в Кассии?»