— Майк, это не слишком благоразумно… Эти люди опасны. Арман мне голову открутит, если с тобой что-то случится, ты и сам это прекрасно знаешь.
— Думаешь? — усмехнулся Майк. — Мальчишка, что тут сидел, явно маг, вон даже огонь в печи силой разжигал. Потому что иначе не умел. И сеть вокруг дома, после смерти мага, восстановил, сам, иначе бы сеть пропала сразу, и темный цех приперся бы сюда слишком рано. Но, убийца не высший, а вот его жертва... Такой дар даже среди высших встречается крайне редко, не просто так его усиленно прятали. А теперь объясни, как столь одаренный маг дал себя одолеть малоодаренному мальчишке? Вот и я не знаю. Это явная репетиция перед основным представлением, но боюсь даже думать, на кого из высших был приготовлен этот хомут… Наверняка, на кого-то из замка. Дошло?
Судя по бледному лицу Джейка дошло еще как.
— Надо уведомить Армана, — выдохнул Джейк.
— Арман пусть разбирается с Рэми, — прошептал ему на ухо Майк. — И когда он вернется, надо сделать все, чтобы обеспечить его брату охрану. Не смотри на меня. Это не мой даже приказ, приказ телохранителя наследника.
Джейк кинул взгляд на запястье Майка, увидел, наверняка, кольцо, и кивнул.
— И Арману знать об этой охране не обязательно. И, верь мне, я никогда ничего не сделаю против нашего старшого. Но игры пошли нешуточные. И ставкой в них является, подозреваю, жизнь наследника.
Сказал все так же тихо, а вслух продолжил:
— Я закончил, продолжу работать в замке. А ты приведешь своего информатора или кого-то, с кем можно поговорить. Если темный цех хочет на этот раз работать с нами, будет глупостью от этого отказываться.
— Да, дознаватель, — поклонился Джейк.
— Отдай магам те вещи, что я тебе отдал, пусть считают ауру убийцы и разошли поиск по столице. Вряд ли оно что-то даст, но все же… и слей ауру темному цеху. С условием, что убийцу они отдадут нам.
— Да, дознаватель. Могу я сейчас прислать к тебе целителей?
— Да, — выдохнул Майк, с грустью вспоминая, что безболезненно виссавийцы не лечат. А то, что подчистило этот район от жизни вообще лечат редко: сил уходит на это слишком много.
Глава темного цеха должен был быть в ярости: это сколько же магии ушло на очистку этого дома, и чего ради?
Закат… окрасивший все красным.
Алкадий отправил Лиина за какой-то глупостью, сам даже не помнил, за какой, а сам остался сидеть у пышущей жаром печи, смотреть на исчезающий за крышами домов шар солнца, перебирать затянутыми в перчатки пальцами камни янтарных четок.
Этот дом был слишком уютен. Алкадий вернулся бы в свою хибару… но Лиина пугать не хотелось. Что-то в этом мальчишке было. Неуловимо знакомого… обида на жизнь? Горечь потери? Или все вместе?
Пальцы перебирали бусины, но слова молитвы не просились на губы. Он давно не молился. Кому и зачем? Боги от него отвернулись. Даже она… та, которую Алкадий когда-то любил больше жизни…
— Виссавия. Я тебя уничтожу, — прошептал он. Протянул руку к стоявшему рядом столу, погладил пальцами резную крышку плотно закрытой шкатулки.
— Я доволен тобой, — сказал он сидевшему в его ногах, молчавшему Кону. — Очень доволен.
— Они…
— …отвратительны? — усмехнулся Алкадий. — Нет, мальчик мой, они просто глупы. И потому тебе придется быть осторожным и слушаться беспрекословно. Помни… ошибки тебе не пережить.
Лоза внутри недовольно шевельнулась: мага убили, а ее не покормили. Бедное, глупое чудовище, оно еще не знает, за кем охотится Алкадий. Ненавистный мальчишка с горящим жаждой справедливости взглядом. Носитель целителя судеб, который не дает добраться до наследника Кассии… ловушка уже почти захлопнулась, малыш, и на этот раз тебе из нее не выбраться.
Даже Аши не поможет.
— Не могу дождаться, когда ты вернешься в столицу, — прошептал Алкадий. — Но вернешься, куда уж денешься… ты ведь уже не можешь оставаться в стороне.
Арман хотел отвести брата в столовую, но передумал. В тишине зеркальной залы, по обе стороны длинного стола, разговаривать было бы неудобно. «За столом надо есть, а не болтать», — говорила мачеха. И когда-то Арман ненавидел эту тишину, но каждый раз спускался в столовую к обеду… чтобы не расстраивать брата. Эрр тогда настороженно сидел по другую сторону стола и изредка посматривал на Армана открытым, полным любви взглядом.
Рэми умел любить. Когда-то.
А теперь? Круглый столик у окна, заставленный едой. Увядающие в вазе, выращенные в оранжерее, ярко-алые розы. Молчаливый и колючий Рэми… и легкое движение руки: хариба Захария показалось мудрым отпустить. Наверное, им не нужны свидетели. Не наверное, точно: из взгляда Рэми слегка ушла настороженность, с губ его слетел такой ожидаемый вопрос: