— Только помни, что мы там гости. И не должны мешать. Хорошо?
— Я буду тихим. Я умею. Ты только… меня больше не бросай, пожалуйста.
Рэми тихо усмехнулся и жестом приказал Нару вывести мальчика. Сел на кровати спиной к Аланне, начал нервно перебирать в пальцах конец пояса. Будто и сам боялся этого разговора.
Странные эти покои… такие тихие, пустые, белоснежно-чистые. Холодные. Похожие на что-то сильно родное, чему Аланна пока не находила названия. Барсы… статуи барсов у дверей… Барсы? Тотем Армана? Да нет же...
— Все изменилось, — начал он. — Я и сам до конца не понимаю, почему все изменилось. Просто вдруг… Арман мой брат. Это мои покои. Я архан. Что я еще могу тебе сказать? Что сам не знаю, как со всем этим быть?
— Знаешь, — скользнула к нему Аланна, прижалась грудью к его спине, погладила ласково его слегка отросшие волосы. — Конечно, знаешь.
Потом, позднее, она обдумает случившиеся. Теперь надо ободрить, обнять, помочь разобраться. И Аланна обняла Рэми за талию, положила подбородок ему на плечо и тихо сказала:
— Теперь ты от меня так просто не отделаешься, да? Теперь ты тоже архан и не будешь говорить, что меня не достоин?
— Одной крови мало.
— Хватает, — усмехнулась Аланна. — Я, в отличие от тебя, знаю свет. Знаю, какими на самом деле бывают эти блистательные арханы. Верь мне… тебе нечего стыдиться.
— Арман меня стыдится. Уехал и бросил.
— Не может быть, — засмеялась Аланна. — Я знаю Армана, не сердись. Он даже своих слуг бы не оставил, а уж брата-то… знал бы ты, как он одинок… поговори с ним, когда он вернется. По душам. Пожалуйста. Я не верю, что он тебя…
— Он меня чуть не убил. И смотрел с таким презрением…
И сразу в горле пересохло, а на глаза запросились слезы. Что происходило с Рэми со дня его побега? Где он пропадал? Она все узнает, обо всем расспросит, залечит все его раны, только потом...
— До или после того, как узнал в тебе брата?
— Да какая разница! — выдохнул Рэми, поднимаясь. — Брат я ему или нет, какая разница? Арман меня в тот миг ненавидел, я это чувствовал! И имел на это причины. И причины те совсем ведь не изменились. А теперь… теперь исчез, оставив разбираться со всем этим. А как мне, прости, разобраться?
— Он оставил тебе Нара, разве этого не достаточно? Арман уехал без своего хариба… ты даже не знаешь, что это на самом деле значит.
— Хорошо, — обернулся к ней Рэми. Ласково погладил по щеке, поцеловал в губы. Прошептал на ухо:
— Теперь я точно тебя никуда не отпущу. Ты ведь это понимаешь? И никому не отдам.
— Понимаю, — ответила Аланна, обнимая его за шею и уплывая на волнах счастья. — Еще как понимаю.
— И когда Арман вернется я заставлю его попросить твоей руки. К Миру пойду, если будет надо, к самому повелителю. Если уж я архан…
— Рэми, я тоже тебя никому не отдам, — выдохнула Аланна ему в губы.
Растворилась в его поцелуе, в его объятиях, улыбнулась счастливо, когда он со стоном сдернул с себя одежду. Жаждет. Аланна чувствовала его жажду, пила ее с его губ, с его хриплых стонов, ощущала всей кожей в его прикосновениях.
— Мой Рэми, мой, — шептала она ему в шею, а Рэми лишь улыбался, только ей улыбался, кутал ее ласковым томлением. И уверенностью, слепой уверенностью, что теперь уж они точно будут вместе.
— Милый мой… почему ты опять уходишь? — спросила она чуть позднее, когда Рэми сел на кровати, вновь потянувшись к проклятой тунике.
— Не хочу опоздать на церемонию. Нар и без того уже пару раз стучался…
Аланна прикусила губу. В сознание стучался, значит. Звал. Ну почему… почему ей так не хочется отпускать? Это всего лишь глупая церемония, там будут телохранители повелителя, море высших магов, ничего там не случится… но сердце все равно болит. Может, и самой выпросить приглашение у Мира? Брат, конечно же, не откажет… брат. Как же все сложно-то…
— Рэми… — прошептала она. — Когда я тебя вновь увижу?
— После церемонии. Если все пройдет хорошо.
— Откуда это «если»?
Он лишь дернул плечами, посмотрел на Аланну как-то странно, поцеловал ее в щеку и ответил:
— Понимаешь… не так и легко изменить свою жизнь. Слишком много вопросов, слишком много незаконченного, слишком много того, чего не отбросить вот так сразу. Со слишком многим надо разобраться и многое решить. Мне надо пойти на эту церемонию и я не знаю, чем она закончится. Но знаю одно, — он ласково погладил волосы Аланны. — Мне есть для кого жить и есть к кому возвращаться. Есть для кого бороться. И для кого стараться жить так, чтобы потом не стыдиться ни одного прожитого дня. Ради моей семьи. Ради тебя, родная.