Поговорить бы об этом… но с кем? С Наром? Хариб брата был подчеркнуто вежлив и аккуратен, в словах ли, в действиях ли. Обращался бережно, как с хрустальной статуэткой, явно боялся что-то сказать или сделать не так, явно не знал, как сделать «так» и это неимоверно раздражало.
Мира бы сюда… вредного и ироничного Кадма. Или спокойного, как холодная вода, Тисмена. Пусть даже эту высокомерную сволочь, Лерина.
Или… Рэми тряхнул головой, выгоняя крамольные мысли. Он сам он них убежал. Сам решил быть свободным, так почему? Почему так хотелось обратно в эту клетку, в которой не то, что жить, дышать было тошно! Одна несвобода взамен на другую…
Боги, как же хотелось рвануть вон из этого проклятого замка, обратно в леса, в их тишину, где все было просто и понятно. Где не надо было ни перед кем притворяться! Не надо было носить маску, которая так страшно тяготила… боги, почему, ну почему он оказался этим проклятым арханом!
— Мой архан, — тихо позвал Нар. — Если вы…
— … ты, — сам того не заметив, поправил Рэми.
— … нам надо поторопиться, если ты не хочешь опоздать на церемонию. А на такие церемонии лучше не опаздывать, ты же понимаешь, да, мой архан?
Рэми будто щелчком вылетел из задумчивости в знакомую уже до последней черточки купальню. Тишина. Благословенная, перемежаемая всплесками воды тишина, в которой так хорошо думалось. Приглушенный свет, блики по белоснежным стенам, всегда теплая и чистая вода в утопающем в полу, округлом бассейне, какие-то странные горшочки по полкам.
Архана это не должно волновать, этим занимались харибы... Только вот… у Рэми хариба не было, да и не хотелось, сказать по правде.
Он медленно поднялся и постарался не скривиться, когда Нар укутал его в теплую простыню и начал осторожно вытирать. Как дитя, честное слово. Только день такого присмотра, а уже так надоело, что хоть ты вой. Выгнать бы взашей этого Нара, только в чем он виноват-то?
— Мой архан, позволишь выбрать для тебя облачение? — тихо спросил хариб брата.
Рэми лишь раздраженно кивнул: как будто он мог отказаться. Он видел, правда редко, праздничное облачение арханов… никогда бы так не оделся сам. Да и вообще бы так не оделся, не хотелось облачаться в эту проклятую одежду, в которой не то, что ходить, пошевелиться страшно, но… брата подводить хотелось еще меньше.
И без того Армана тут нет. Будто не хочет видеть то ничтожество, каким стал его младший братишка…
— Мой архан, ты опять думаешь не о том, — вставил Нар.
О том ли? Думать вообще не хотелось. Рэми не представлял себе ни как будет выглядеть та проклятая церемония, ни что он будет там делать, ни как поймет, какой подарок отравлен. Да и отравлен ли? Сомнения и страх в очередной раз ошибиться, сделать что-то не так, жрали душу, сковывали дыхание, и Рэми закрыл глаза, сосредотачиваясь на коротких, мягких указаниях Нара.
Встать, чуть расставить ноги. Поднять, развести в стороны руки, расправить плечи. Постараться не шевелиться… стоять так было непривычно и как-то дивно. Запах жасмина, почему в этих покоях всегда пахнет жасмином? Знакомый запах, бередит душу узнаванием, лезет в потаенные уголки памяти, будит силу…
— Мой архан, прошу… сдерживать свою магию. Она вам может пригодиться.
Рэми открыл глаза, удивленно посмотрел на Нара, тихонько спросил:
— Зачем?
— Просто прошу.
Рэми пожал бы плечами, но ему велено было не двигаться. Впрочем, кем велено? Наром? Харибом? Слугой? Поднялась к горлу волна незнакомой горечи: а собственно, почему он должен кому-то подчиняться? Тем более, если он архан! Но стоять продолжил, со скуки рассматривая гардеробную.
Царство хариба. Здесь тесно и слишком много вещей. Огромный, теперь закрытый шкаф, множество шкатулок, на полках, столик, на котором было разложено белоснежное одеяние и клубок скрепленных в узкую ленту, украшенных россыпью драгоценных камней, застежек. А еще обруч с крупным алмазом, широкие серебряные браслеты с теми же алмазами… и повсюду повторяющийся узор крытых снежными шапками горных вершин.
— Мой брат носит слегка иные узоры, — тихо сказал Рэми, вспомнив того барса на амулете. А заодно — предупреждения Урия.