— Ничего не бойся, мой архан. Род уже распустил слухи, что ты редкой силы высший маг, который креп под присмотром сильных учителей вдали от двора. Воспоминания о вашей «смерти» аккуратно спрятали под полог забвения, высшие маги постарались, твоя сестра как раз в таком возрасте, в каком ее можно выводить в свет, а твоя мать никогда не любила выходить из дома. Что касается твоего поведения… ты прости мою прямоту, мой архан, но по поведению ты на простого рожанина не похож. Просто будь собой. Твоя кровь и вложенное в тебя в детстве воспитание все равно дадут о себе знать.
Кровь? Рэми не верил в эти глупости. Смотрел в зеркало и не узнал себя, с лицом, непривычно раскрашенным рунами, с глазами, подведенными синим, в белоснежном наряде, который Нар аккуратно дополнил того же цвета плащом, укутанный густым запахом жасмина. Еще и этот стягивающий голову обруч. Сам себе не верил, когда в первый раз натянул шелковые перчатки, когда позволил надеть на себя кольцо власти.
Не хотел верить. Отвернулся, уловив синий блеск в глазах собственного отражения и заставил силу замолчать: не время. Совсем не время.
— Мой архан, — поклонился Нар, пропуская в низенькую дверь. А там оказалась просторная приемная, все в тех же, уже начинавших поднадоедать, светлых тонах, с теми же горными вершинами герба над высоким окном, и с тремя склонившихся перед ним, готовыми к выходу, придворными.
В таком наряде, с такой свитой пройдешь незаметно. О да!
— Мой архан, — сказал один из них, в ком Рэми с удивлением узнал Захария. — Позволь тебя сопровождать на церемонию.
— Не думаю, что в этом есть какая-то необходимость, — тихо ответил Рэми.
«Свет временами напоминает гадюшник, — прошелестел в мыслях ответ. — Помощь пригодится. Помощь от верных тебе людей, — и раньше чем Рэми успел усомниться в чьей-то верности, добавил: — Нас выбрал Арман. Ты же веришь брату?»
И Рэми поймал себя на мысли, что да, Арману он верит. Накинул на голову капюшон, укутал, как учил Урий, свою фигуру и фигуры сопровождающих отводящими взгляды чарами, и приняв от Нара треугольник с приглашением, попросил разрешения войти в тронный зал. Сам не знал, что делал, магия замка подсказывала.
Ответа пришлось немного подождать, и этого «немного» хватило, чтобы засомневаться. А вдруг он опять сделал что-то не так? Но тут приглашение нагрело пальцы до резкого жара, вокруг потемнело, наполнилось синевой, раздались далеко в полумрак стены, выросли по обе стороны два ряда колонн, удерживающий теряющийся где-то высоко арочный потолок, и навалилась на плечи тяжелая аура чужой силы. Навалилась и отхлынула почему-то тугой волной, оставив сладость облегчения.
Прямо из-под ног убегала вперед, в другой конец нефа, дорожка из глубокого синего цвета, а в конце дорожки, на возвышении, к которому вели высокие ступени, был…
Рэми вздохнул поглубже, стараясь справиться с рвущейся к горлу силой: никогда еще он не видел тронного змея. Только слышал о нем. Чудовище, о котором шепотом рассказывали рожане, легендарное порождение темных земель, на переливающихся кольцах которого, вместо трона, восседает повелитель. Опасное и умное, смертоносное к каждому, кто хотя бы подумает причинить вред Деммиду или его наследнику. Еще один телохранитель, о котором Рэми, к стыду своему, забыл.
Так стоило ли на самом деле приходить? С такой охраной может ли грозить что-то Миранису?
«Очнись, Рэми», — охладил его голос Захария. И Рэми увидел то, что стоило бы увидеть раньше: собравшихся у колонн придворных. Многоликая толпа, давящая своим интересом, от которого не помогали даже выученные у Урия чары. Толпа, что сожрет, покажи только слабость.
— Мой повелитель, — поклонился Рэми восседавшему на змее Деммиду. И голос его, хоть и тихий, показался громом в затихшей вдруг зале.
Явно усилили слова магией. Явно хотели, чтобы Рэми все заметили. Зачем, боги, ну зачем?
— Подойди, Эррэмиэль.
И Рэми сам не знал, откуда у него это взялось: легко поднялся, выпрямил спину, расправил плечи и плавно двинулся по ковровой дорожке, под внимательным взглядом придворных. Кто-то ему кланялся, и Рэми едва заметно кивал в ответ, кто-то улыбался, и Рэми отвечал легкой улыбкой, кто-то смотрел с откровенной неприязнью, и получал в ответ холодный взгляд, на который Рэми и сам не думал, что был способен. И показалось, что он таким был всегда. Что, верно, тут ему и место. Да вот только…