«Очень хорошо», — похвалил следовавший за ним Захарий.
Рэми опять промолчал, опустился на колени в двух шагах от возвышения, где возлежал тронный змей, склонил голову. И едва смел дышать, когда переливающимся красками плоская голова в два локтя шириной, застыла перед его лицом, когда огромные, как бы сделанные из живого золота, глаза вдруг поймали в свою власть, когда запахло рядом паленым, и Рэми почувствовал, как плавятся на голове волосы, а мир весь растворяется в алом страхе.
«Тебе нечего бояться, — раздался в голове голос Мира, и Рэми увидел, наконец-то, стоящего в разноцветных кольцах принца. — Этот змей убивает лишь врагов моего рода, а ты таким никогда не был, не так ли?»
Не был. Рэми вздохнул глубже и впервые порадовался, что Аши уже целый день не отзывается. И что душу не бередит сейчас тоской и тревогой. А собственный дар не просится наружу, скованный цепями воли. И посмотрел прямо в глаза змею, вспомнив, что он заклинатель. Не простой заклинатель, маг. И что ему подвластно любое существо, пусть даже магическое.
Протянул руки к змею, погладил чешуйчатую голову, улыбнулся, как улыбался недавно зверям в своем лесу. И змей отпустил взглядом, будто забыл вмиг, вновь положив голову у ног повелителя.
Может, не все так и плохо?
По знаку повелителя трое сопровождающих скрылись в толпе волнующихся придворных, и Рэми вдруг понял, что Деммид встает со своего змея, спускается, медленно, мучительно со ступенек… и, положив ладони на предплечья Рэми, заставляет встать со словами:
— Рад тебе, мой мальчик.
— Мой повелитель… — выдохнул Рэми, чувствуя, как на плечо ему опускается тяжелая рука.
— Буду рад, если сегодня ты встанешь рядом с моим сыном, — сказал повелитель, возвращаясь на трон, а Рэми, движимый подсказками Захария, поднялся по ступенькам и застыл рядом с Миранисом.
«Я тебе тоже рад, — не преминул вмешаться в его мысли принц. — Правда, на твоем месте сюда бы не стремился, выпустят нас еще нескоро, но… ты пришел по своей воле, и даже Арман не сможет сказать, что я тебя заставил».
«Да, мой принц», — ответил Рэми, с ужасом вдруг понимая, насколько непочтителен был до сих пор к наследнику.
Мир лишь скосился на него, но ничего не сказал. Только в синих глазах его в пропитанном магией полумраке промелькнуло какое-то странное недовольство, что ли? Рэми не мог понять. Наследник просто уселся на одно из колец змея и указал Рэми на место рядом с собой. Неслыханная милость. Тем более, что двое телохранителей, Кадм и Лерин, остались стоять за их спинами.
«Осторожнее, Рэми, — продолжал помогать Захарий. — Теперь тебе не удастся остаться незамеченным. Тебя выделил и повелитель, и его наследник, такое случается редко».
А лучше бы не случалось! Рэми едва не прикусил губу, но поймав на себе пару заинтересованных взглядов, выпрямился на змее и посмотрел туда, где на синей дорожке вновь начали появляться люди. Много людей. Странных, необычных, исключительно мужчин. Мало одежды, лишь набедренные, богато вышитые и украшенные бахромой повязки. Темная кожа, гораздо темнее, чем у кассийцев, рельеф мускулатуры, подобной которой тут мог похвастаться не каждый воин, и бьющая вокруг сила, что зажигала глаза кассийских женщин интересом, а мужчин — угрозой.
А за ними, шурша по ковру толстыми, с человеческое тело, кольцами, появились огромные черви… И весь мир растворился в их странном, сладковатом аромате, запросилась к горлу магия, заструилась по венам с удвоенной силой. Закружилась голова, стало легким тело, и все вокруг поплыло на ласковых, синих волнах.
«Рэми? — позвал в голове Кадм, сжимая плечо. — Аккуратнее. Мы же не хотим, чтобы все увидели твою руну телохранителя, правда?»
Рэми не совсем понимал, о какой руне говорит телохранитель, но переспрашивать не стал. Вдохнул поглубже, скосился на сидящего рядом Мира и вздрогнул, поймав внимательный взгляд наследника.
«У тебя глаза синим загорелись, — улыбнулся Мир. — Будет забавно, если выпустишь волну, только ведь это телохранителям порядок наводить. И отец будет недоволен, так что лучше не надо».
«Да, мой принц», — опустил взгляд Рэми.